4
0Фридрих Шестой явно сейчас упивается своим положением. Его немного занесло не туда, хотя его, как опытного дипломата, навряд ли могло занести.
Он прощупывает почву.
— Сожалею, что после пребывания моих братьев на вашей земле, у вас сложилось такое мнение.
Не спорю, от былой мощи Российской империи мало что осталось, но с Австрийской империей мы справимся, если не будут мешать свои же в виде Разумовского и прочих, а они обязательно будут мешать.
— Сомневаетесь в моей решимости, Дмитрий Алексеевич? — спрашивает Фридрих Шестой.
— В вас — нет, а вот в вашей военной мощи — вполне. Уверен, что у вас есть с десяток планов нападения на Российскую империю, и на каждом стоит самый высокий уровень риска. Была бы у вас уверенность в легкой войне — она бы уже состоялась. Поэтому давайте оставим подобные разговоры, я и правда пришел, чтобы принести вам извинения, но не в том виде, в каком вы жаждете его. Не будет стояния на коленях, пресс-конференций и других унижений, которые позволят вам возвыситься за счет Российской империи.
— Зачем мне делать это за счет вашей империи? Хватит и одного наследника.
— Я здесь от лица Российской империи, а не только от своего рода. И повторюсь, на колени сегодня никто не встанет.
Я так точно этого делать не собираюсь.
— Мои извинения заключаются в следующем, — протягиваю императору папку, которую держал в руках все это время.
Фридрих Шестой смотрит на бумаги, и его брови взлетают вверх.
— Как это понимать? — спрашивает он.
— Как хотите. Если примите это предложение, то вместе с ним и извинения от лица Российской империи в моем лице.
— Не понимаю, откуда у простого цесаревича такие полномочия?
— Не полномочия, а возможности. Соглашайтесь, и сами все увидите.
Фридрих Шестой рассмеялся. А потом ответил:
— А почему бы и нет? Но что будет, если вы не выполните эти условия?
Улыбка не спадала с его лица.
— Можно ли верить вам на слово? — продолжает он.
— Часто ли Романовы нарушают свои обещания?
— Мне поднять архивы, чтобы назвать точную цифру?
Черт! Вот за это мне было реально стыдно. При моем правлении никто не мог ответить подобным образом, но слишком многое изменилось с тех пор.
— А знаете, я принимаю ваше предложение, — хлопнул в ладоши Фридрих Шестой. — Я свое дело сделал, теперь ваш черед. Кстати, мы не договорились о времени. Двенадцати часов хватит?
— Тогда предлагаю эти двенадцать часов побыть гостем в моем дворце. Ах да… забыл предупредить, вас попытаются убить. Надеюсь, сможете за себя постоять.
— Я человек миролюбивый, — улыбаюсь я. — А про то, что я всем мешаю — это обычные слухи, никто не станет меня убивать.
Фридрих Шестой действительно будет удивлен — не будет ни дуэлей, ни разборок, кто послал убийц. Все, кто захочет сделать мне что-то плохое, будут попросту исчезать.
