2
0— А уж это сестра решит сама, она в состоянии менять свое тело, как хочет.
Алина улыбнулась, поняв, что дар сестры полностью восстановится.
Я всмотрелся в энергетические структуры сестры. С помощью одной из граней своего дара видел, что происходит с обоими дарами.
— Интересно, — произнес я.
— Дар целителя не полностью растворился. В нем была частичка, родственная с даром метаморфа, и она укоренилась в энергетической структуре.
— Что это значит? Анастасия теперь сможет перемещаться через тени?
— Отлично! Я люблю быть уникальной.
Вторая служанка вмешалась в разговор:
— Госпожа, но вы не уникальны, нас таких много, — напомнила она.
— Тсс… — Алина приложила палец к губам. — Я самая уникальная.
— Как и каждая из нас.
— Господин, видите, что происходит? — спрашивает Алина у меня. — Как подчиненные разговаривают со своим начальством! Это же уму непостижимо… Ну ничего, усилю ей тренировки и будет знать.
— Я только за, — улыбается вторая служанка.
— Тени у Анастасии нет, — я продолжил изучать энергетические каналы, которые мерцали в теле сестры, но видеть это мог только я. — Но появилась регенерация. Интересно, насколько сильная. У меня двойственное ощущение. Хм, давайте отрежем ей палец и посмотрим.
— Господин, вы пугаете меня, — говорит Алина. — Но ваша исследовательская жилка мне нравится!
Я улыбаюсь и отвечаю:
— Пожалуй, проверим другими способами.
Удостоверившись, что сестра восстанавливается, и все пошло по плану, я добрался до своей спальни, конечно, с помощью Алины, ведь в моем состоянии было сложно ровно идти. Кажется, по пути я на несколько секунд терял сознание.
Мы же отправились к сестре сразу после вылазки в столичное поместье Буравкиных, поэтому я был весь в гари и крови, но не в своей.
Штурм поместья хорошо удался, и я сполна отомстил тому человеку, который выставил заслон на дороге. Остался лишь связанный с ним графский род. Но этим я займусь чуть позже, а сейчас мои глаза закрываются от бессилия, мысли исчезают. Нет сил даже переодеться.
Стоило упасть на кровать, как на смену мыслям пришла такая легкая темнота, а за ней и яркие сны, полные пролитой крови.
Барон Виталий Анатольевич Буравкин сидел в своем кабинете, облокотившись на кресло. Здесь пахло спиртом. Мужчина с седыми висками и тусклым взглядом вылил в стакан остатки водки из литровой бутылки, посмотрел на пустую тару и швырнул ее в стену.
Она звонко разбилась, и на пол, на котором валялись бумаги, ящики, статуэтки и все, что не так давно находилось на рабочих поверхностях кабинета, добавились осколки.
У стоящего в углу шкафа со скрипом болталась пробитая дверь. В ярости барон запустил в нее кулаком, но мелкие кровоточащие царапины на костях его совсем не волновали.
