4
0— Вот, что я думаю о твоем предложении. Вернуть тебе по частям? Может, склеишь и принесешь обратно?
— Ну все! Ты доигрался!
От брата по всему кабинету разносится волна энергии. Резкий порыв ветра вздыбил волосы. Аура брата перешла в боевой режим — он активировал барьер.
Федор тянется к своему клинку, покоящемуся в ножнах.
Я поднимаюсь из своего кресла и говорю:
— Брат, понимаю, тебе сложно, но сейчас ты должен кое-что понять. Когда твой клинок покинет ножны, ты сразу умрешь.
Рука Федора на рукояти… Он открывает рот, чтобы что-то ответить, но не успевает.
Дверь снова распахивается, и в кабинет заходит младший разумовский по прозвищу Кутузов.
— Господин, у вас все хорошо? — спрашивает он, искоса глядя на Федора.
Брат убирает руку с рукояти. Конечно, он не самоубийца, чтобы вступать в схватку с воином ранга бог войны.
— Да, мой брат просто зашел в гости. И сейчас будет уходить, — отвечаю я.
— Попрошу вас на выход, — обращается он к Федору.
— Как ты смеешь мне указывать? Я будущий император.
— На выход, — жестко повторил Кутузов.
Они столкнулись взглядами, и Федор, затаивший злобу, развернулся к выходу.
Но у меня еще осталось, что ему сказать:
— Знаешь, брат. Ты все время говоришь: война-война-война… Ты повторил это слово раз сто в своих планах на царствование. Жаль, что ты все равно не поймешь… Для тебя это всего лишь слово, и ничего большею. Ты не знаешь, что за ним стоит.
— Я закончил военное училище и знаю куда больше твоего, — со злостью ответил брат.
— Ты знаешь о войне ровно столько, сколько читал в книгах, а насколько мне известно читать ты не больно-то и любишь. И не факт, что умеешь, — усмехнулся я. — Не буду говорить наверняка, хотя у меня есть такие подозрения.
— Как ты смеешь? — на скулах брата заиграли желваки.
И только стоящий рядом Кутузов останавливал его от необдуманных действий, которые могут нести за собой страшные последствия… исключительно для него.
— Понимаешь, солдаты это не только те, кто приносит тебе победу. Они способны испытывать голод, холод, тепло… Им нужны развлечения, у них есть свои желания. Уж не говорю о семьях, которые ждут их дома. Ты же воспринимаешь этих людей только как средство для достижения своих целей. Хотя сам не понимаешь, что ты обычная пустышка, которая находится в руках таких же фанатиков, как ты. Тебя используют в темную.
Я взглянул в глаза брата, что искрили злостью и непреодолимым желанием избавиться от меня прямо сейчас.
— Знаешь, брат, скажу один раз, — продолжил я. — Хотя мне очень неприятно это говорить. У тебя еще есть шанс все исправить. Я даю тебе двадцать четыре часа, чтобы додуматься обо всем самому. Ты можешь прийти ко мне, извиниться и попросить о помощи, тогда я помогу тебе.
