3
0Соломонов достал доску и фигуры. Эта игра напоминала военные шахматы, и отличалась от них большим количеством клеток. Чтобы победить, приходилось выстраивать в голове стратегию, как на поле боя. Этим мне эта игра и нравилась — я любил думать и анализировать.
За оставшееся до выступления Разумовского время — мы успели сыграть только одну партию.
— Блин, почти, — выдохнул граф.
— Почти не считается, — улыбнулся я.
На стене висел большой плоский телевизор, на котором и выключился в нужное время эфир с канцлером.
— Подскажите, как сейчас себя чувствует цесаревна Анастасия? — задали ему первый вопрос журналисты.
— Анастасия постепенно выздоравливает. Ее жизни больше ничего не угрожает, — невозмутимо ответил Разумовский.
— Как новость восприняли ее братья? — спросил мужчина в строгом костюме.
— Федор и Григорий безмерно рады, что Анастасия идет на поправку.
— А Дмитрий Алексеевич? — это явно был подставной человек, в нем чувствовалась военная выдержка.
Впрочем, на этой конференции было много подобных личностей.
— Не могу ответить, прошу прощения. Пока Анастасия восстанавливается, у него есть свои дела.
— Он решает политические вопросы?
— Скорее, это его личные дела.
Вопросы продолжали сыпаться, но обо мне ничего не было, пока слово не взял еще один подставной человек. На этот раз это была черноволосая девушка:
— Вы знаете, кто стоит за покушением на цесаревну?
— Подозреваю, что это совершил кто-то из ближнего круга, — ответил канцлер.
— К этому имеет какое-то отношение Федор Алексеевич?
— Нет, точно нет, — помотал головой Разумовский. — Федор обожает свою сестру, так что это нереальный вариант.
— Григорий Алексеевич?
— Исключено. Они с цесаревной лучшие друзья.
— А Дмитрий Алексеевич? — громко спросил другой журналист.
— По поводу Дмитрия я, пожалуй, промолчу.
Все журналисты сразу начали что-то записывать в телефоны и блокноты.
Геннадий Борисович вскочил с кресла и громко сказал, не скрывая возмущения:
— За это нужно наказать! Причем прилюдно. Я вам всегда говорил, что Разумовский с гнильцой!
— Подождите, Геннадий Борисович, эфир еще не закончился.
Разумовскому снова задали вопрос обо мне:
— Скажите пожалуйста, почему Дмитрий — единственный наследник, кто не имеет своей гвардии?
— Это тяжелый вопрос. Сколько я не пытался, ни один начальник гвардии не может ужиться с Дмитрием Алексеевичем. У Дмитрия очень… простите, не могу сказать.
— Вы хотите сказать, что он очень избалованный?
— Я этого не говорил.
— Жители нашей империи и без того умеют делать выводы.
— Вы имели ввиду, что он достаточно импульсивный и не справится с собственной гвардией? — спросила другая журналистка.
— Какой цесаревич Дмитрий, на самом деле? — следом последовал вопрос от мужчины в синем костюме.
