Кажется, я попросила у бармена еще текилы, а потом еще. Кажется, мы даже пили с Джеймсом на брудершафт. Кажется, звонил Юра, а я выключила телефон.
Кажется, я попробовала встать со стула, но не удержала равновесие, и Джеймс своей крепкой рукой схватил меня за талию. А затем слез со стула сам и притянул меня к себе для поцелуя. Кажется, я не возражала и целовала его в ответ, крепко обняв за шею.
Кажется, Джеймс сам расплатился в заведении и под руку вывел меня из бара. Кажется, мы с ним целовались еще и на тротуаре. А потом он повел меня к соседнему зданию, которое оказалось его гостиницей.
Кажется, его номер был на третьем этаже. Где-то в правом крыле. Кажется, я первой стала снимать с него одежду.
А дальше его руки мяли мое тело. Его ладонь пробралась мне под трусики и стала гладить между ног. Я застонала. Мы упали на кровать и я потянулась к его ремню на брюках, ладонь тут же нащупала эрекцию. Я добралась до члена и сжала в руке, поводила ладонью по головке.
Одежда полетела на пол. Сначала он вошел в меня пальцами, я выгнулась и издала стон. А затем он вошел в меня членом. Двигался сначала медленно, потом наращивал темп.
Мы меняли позы. Он сверху. Я сверху. На боку. Стоя у стены.
Я стонала и кончала.
Он стонал и извергал сперму на меня.
Утром я просыпаюсь в пустой постели и не сразу понимаю, где нахожусь. Голова болит, незнакомый интерьер вокруг приводит в замешательство. События минувшей ночи восстанавливаются, только когда я обнаруживаю на тумбочке записку:
А в нее вложены 200 долларов.
И когда до меня доходит, что, во-первых, я изменила Юре, а, во-вторых, этот мужчина принял меня за проститутку, ужас прокатывается по всему телу ледяной волной.
Кажется, до тех пор, пока в памяти не всплывает:
Я встаю с кровати и на негнущихся ногах направляюсь в душ. Долго стою под горячими струями, а потом вытираюсь чистыми отельными полотенцами, собираю с пола свою одежду и надеваю ее. Через 40 минут я открываю дверь квартиры.
— Аня, где ты была!!!??? — накидывается на меня с порога Юра.
— Я тебе изменила, — спокойно говорю.
До него, видимо, не сразу доходит смысл моих слов. Лицо бледнеет медленно. Зрачки расширяются быстро.
— Что? — выдавливает из себя посиневшими губами. Его глаза становятся стеклянными, а лицо искажает гримаса ужаса.
— Изменила, говорю. — Я хлопаю его несколько раз по плечу.










