Измены

— А как ты мог столько лет втаптывать меня в грязь?

Резким движением я отпускаю Анну, и она валится на кровать. Быстро разворачиваюсь к ней спиной и что есть сил сжимаю кулаки. Гнев разливается от груди до кончиков пальцев на ладонях. Руки становятся тяжелыми и требуют выплеснуть ярость, но даже в таком состоянии я понимаю, что не могу ударить Аню. Поэтому со всей силы я бью кулаком по зеркалу ее туалетного столика.

Аня вскрикивает. Осколки со звоном валятся на пол, костяшки пальцев правой руки пронзает острая боль. Я смотрю на руку и замечаю, что небольшие кусочки зеркала застряли в коже.

— Что ты делаешь! — Анна подскакивает с кровати.

Поворачиваюсь к ней в пол-оборота. Она судорожно переводит взгляд с меня на осколки и обратно.

— Кажется, это только что разбился наш брак, — иронично замечаю.

На ее глазах выступают слезы. Аня быстро моргает, и я замечаю, как участилось ее дыхание.

— Зато у тебя теперь всегда будет праздник, — бросает пренебрежительно.

— Что за бред? Ты о чем вообще?

— Я слышала вчера твой разговор с коллегой. Как ты там сказал? Я будни, а Марина — праздник? Ну вот и иди к своему празднику.

Я больше не держу тебя, Юра. Ты можешь делать, что хочешь. Можешь подать на развод или можешь завести любовницу. Ты теперь свободный человек.

Пристально смотрю на нее, возвращаясь мысленно во вчерашний вечер. Ничего не значащий разговор, ничего не значащие слова…

— Уходи из моей комнаты, — указывает головой на дверь. — И больше никогда не переступай ее порог.

Молча выхожу из теперь уже Аниной спальни и направляюсь в ванную. Подставляю окровавленную руку под струю холодной воды и морщусь от резкой боли. Достаю осколки зеркала, перевязываю кисть бинтом и выхожу из квартиры.

В ближайшем супермаркете покупаю бутылку коньяка, сажусь в машину и пью с горла.

Мысли роятся в голове, как пчелы в улее. Майское солнце печет лицо через лобовое стекло, духота в автомобиле не дает свободно дышать, а коньяк затуманивает сознание. Я глотаю его, как воду, даже не замечая, огня в горле и желудке. Но в какой-то момент все же захожусь в сильном кашле и отставляю бутылку.

Все тело потряхивает. Странно, что после коньяка оно не становится таким же ватным, как мысли. В этой духоте салона меня знобит.

Капли холодного пота скатываются по лицу, неприятно скользят по шее и тонут в воротнике рубашки.

Перед закрытыми глазами, словно в кинотеатре, проносятся 12 лет нашей с ней жизни.

Знакомство. Первое свидание. Первый поцелуй. Свадьба. Андрей. Василиса.

Счастливые и не очень моменты.

Все можно было простить, все можно было исправить.

Непослушной рукой тянусь к недопитой бутылке коньяка и осушаю ее в несколько глотков. Выбрасываю в окно под ноги прохожих и, не слушая их недовольных криков, резко газую.