2
0На большом кухонном острове, где могли разместиться сразу несколько поваров, стояла большая квадратная шкатулка. Ещё не покрытая пылью, она явно появилась тут совсем недавно, а значит, предназначалась именно мне.
Посчитав, что бояться мне уже нечего, я в нетерпении рванула маленькую щеколду и раскрыла подарок. На мягкой подушке лежали два хаттанта. Я приподняла один, потом другой, внимательно осмотрела оба. Подделка была настолько высокого качества, что если не знать, куда смотреть, ни в жизнь не догадаешься, что перед тобой муляж. В принесённых Лолой браслетах внутренний обод не двигался, а значит, и не фиксировал случаи применения силы.
В шкатулке же лежал ключ от моих нынешних хаттантов. Не сомневаясь ни секунды, я поспешила избавиться от «украшений» Кэя и надеть новое приобретение.
Крышку коробки я захлопывала с чувством невообразимого облегчения. Казалось, что сам воздух в доме очистился и посвежел.
Всё. Я свободна. Я уеду, спрячусь и буду жить дальше. А в СКМП пускай сами разбираются с маньяком, засевшим в их рядах.
Истеричный визг, переходящий в болезненный стон, разрезал тишину лязгом ржавой пилы. Звуки, доселе скрываемые чарами, обрушились на меня разноголосьем. Лишь через секунду я поняла, что в панике выбежала в холл, даже не заметив, как пролетела эти метры. От адреналина, импульсами вбрасываемого в мою кровь, сердце зашлось в безумном спринте. Вопило в мозге: «Пора бежать!»
Но вместо этого я заглянула в прилегающую гостиную: у противоположной стены на полу, рядом с обломками дивана, лежала Лола.
«Чего она разлеглась?» — выдало опешившее сознание, пока мозг выискивал, что же такого неправильного в этой картинке.
Спустя мгновение я поняла что — лужа крови, быстро растекающаяся под девушкой. И массивная рукоятка кинжала, что торчала из её груди.
Ещё не понимая, что делала, подскочила к девушке. Она была в сознании, смотрела на меня испуганными глазами, в которых то и дело мелькали фиолетовые искры.
— Молчи, — выдала я.
В такие моменты надо же молчать, да?
— Светлейшая, сколько крови, — несла я околесицу, судорожно соображая: кинжал надо вытащить или оставить?
Решив, что надо извлекать орудие, я схватилась за рукоять и потянула. Мысли при этом метались от неверия в происходящее до переживания, что я теперь вся в крови. Снова придётся выкидывать вещи и заказывать новые перчатки.
«Светлейшая, что я несу?!» — пощёчиной раздалось в голове.
Когда лезвие покинуло грудь Лолы, я поняла, что это была ошибка. Кровь тугими толчками стала прибывать ещё быстрее.
— Сейчас я её заткну! Не волнуйся!
В голове всё казалось каким-то нереальным, несерьёзным. Ну не может же Лола умереть? Умирают другие люди. Плохие или мне не знакомые. А Лолу я знаю. Она не может погибнуть.
