0
0— Ты так каждый вечер говоришь, — обиженно пробубнила я, устроившись на диване с ногами и полностью спрятавшись за массивной книгой.
— Между прочим, тебе тоже надо готовиться к следующему выступлению. Высокие рода — за тобой, осталось убедить Нижний Совет и простородных.
Кэй откинулся на кресле и, поигрывая стилусом, прищурился на меня.
— А я и готовлюсь. — Я приподняла талмуд. — Изучаю историю, чтобы было к чему апеллировать.
На столике передо мной зажужжал переговорщик. Стандартный круглый символ Пегаров в появившейся проекции не оставил сомнения: звонил отец.
— Возьмёшь? — кивнул Кэй.
— Вам пора помириться.
— Сразу после тебя и Виктора, — парировала я, еле удержавшись, чтобы не показать язык.
— Язва, — шикнул на меня Кэй с довольной улыбкой.
— Зато твоя, — вернула ему его же слова.
Войнот, одарив меня многообещающим взглядом, вернулся к работе, а вскоре успокоился и переговорщик. Я же погрузилась в изучение древних тайн под раздражающий стук дурацких часов. Похоже, в этой комнате они бесили только меня. Вообще-то, план был другой, но я саму себя переиграла.
Передо мной упали два арк-планшета. Я подняла взгляд на часовые стрелки и поняла, что дело близилось к полуночи.
— Это, по-твоему, быстро?
— Не бурчи, почитай.
Кэй уселся рядом и притянул меня к себе в объятия. Окружил умиротворяющим теплом.
Я активировала первый экран. С него на меня смотрело изображение Ультио. Серьёзный, в форме, он казался образцом морали и порядочности. Жаль, что внешность так обманчива.
Пролистнув проекцию, я поняла, что это досье.
— Тебе нужен последний файл, — прошептал на ухо Кэй.
Я послушно ткнула в нужное место и принялась читать данное Войнотом заключение:
«По совокупности предъявленных обвинений и ряду открывшихся доказательств, аналитик Ультио Штроф признаётся виновным в совершённых преступлениях. Ввиду гибели обвиняемого, дело переходит в категорию закрытых. По ходатайству Брованса Пегара тело господина Штрофа будет захоронено в общине чаровников, рядом с могилой госпожи Штроф…»
Далее шло нудное перечисление статей и параграфов, которым руководствовался Кэй при заполнении досье.
— Отец просил за Ультио? — Я подняла на Кэя удивлённые глаза. — Его не будут хоронить с остальными преступниками?
— Брованс посчитал, что для тебя это важно.
Я промолчала, потому что до сих пор не понимала своего истинного отношения ко всей этой ситуации. Прожить столько лет в одиночестве, в дикой борьбе за право достойно жить — и в один миг обрести родственников по крови. Вряд ли я когда-нибудь прощу отца, который, не слушая никого, просто выкинул меня из жизни. Единолично исковеркал не только мою судьбу, но и нанёс сильную психологическую травму маме.
