Я плету твою судьбу (СИ)

Ничего не объясняя, схватил за ладонь и потянул в центр залы.

— Ты же не думаешь, что слова отца имеют для меня хоть какой-то вес? — спросил он, жёстко прижав к себе за талию.

В его взгляде плескалось демоническое пламя, но я не боялась его. Как заворожённая, купалась в нём, понимая, что Кэй не причинит мне боли. Он заражал меня своим огнём, и я с радостью принимала его.

Секундой позже пришло осознание, что мы уже кружимся в танце под глубокую, чувственную мелодию. Что этот ритм совпадает со стуком сердца, движением крови в венах. Распаляет и без того сумасшедшее желание быть ближе, пробраться под кожу Войнота. Закопаться в нём и никуда не отпускать. Стать единым целым.

Жаром обдало щёки, а потом и по всему телу прокатилась огненная волна. Зрачки Кэя расширились, когда он понял, как влияет на меня и что сейчас в моей голове. И я знала: его мысли созвучны моим.

Мир вокруг отдалился, будто нас выдернули в какую-то другую реальность. Здесь были только мы и только наши чувства, которые мы выплёскивали в танце, сплетая руки и ноги в изящных па. Со стороны это могло показаться до ужаса неприличным.

Я покорилась руке Кэя, позволив вести меня. Круг за кругом, выпад за выпадом — танцующие гости давно смазались в пёструю ленту, а я видела лишь моего Войнота. Его немигающий взгляд и сжатые в жёсткую линию губы, которые так хотелось поцеловать, чтобы он наконец-то расслабился. Вернулся ко мне.

— Ты совсем стыд потерял?

Визгливый возглас ворвался в наше единение, когда Кэй, в последнем па прогнул меня в спине и наклонился к самому лицу. Почти коснулся губ.

— Это наш с тобой танец! — Авадея вцепилась в его руку на моей талии и пыталась оттащить.

При этом выглядела эта высокородная пустышка как разъярённая мартышка. Ещё чуть-чуть — и начнёт швыряться закусками со стола.

— Ты унизил меня перед всеми родами! — переходя на ультразвук, орала она.

— Сейчас с этим успешно справляешься ты. Своим ртом и поступками, — с высокомерием, которым бы гордился Войнот-старший, Кэй парировал выходку несостоявшейся невесты.

Он выпрямился и ловким, еле заметным движением спрятал меня за спину. Укрыл от многочисленных взглядов. Но не от Авадеи. Та ещё больше надулась, а потом и вовсе пошла пунцовыми пятнами.

— Ты это всё ради этой твари? Да она же Ткач! Мерзкая, поганая паучиха!

Да сколько можно?! Гнев, ненависть и обида — всё, что я так давно прятала внутри себя, всё, что запрещали нам испытывать, — всё это разом прорвалось, замешавшись в такой коктейль, что потеряй я контроль — аристократов даже хаттанты не спасли бы.

— Не смей… — начал было Кэй, надвигаясь на младшую Солостос.

— Стой! — остановила я его, понимая, что это мой бой.

Я не буду прятаться, пользоваться силой Войнота. Пора самой давать отпор.