2
0Искала, но не находила. Хорошие, правильные люди решают вопросы в судах, уповая на нашу правоохранительную систему. Но, похоже, ни я, ни Кэй к этой категории людей не относились.
Может, Либи и права: я монстр, которому не жаль окружающих. Но тогда и Кэй такое же чудовище, способное забирать чужие жизни.
— Всё хорошо, — ответила я Руби, почувствовав холодное удовлетворение. — Я в порядке.
Уж о ком о ком, а о Филиппе я горевать не буду. Пускай катится вслед за матроной Мордо и прочими уродами, что заслужили свою смерть.
Глава 19. Обретение рода
— Нервничаешь? — в голосе Кэя слышалась лёгкая ирония.
— А ты как думаешь? — огрызнулась я, в который раз за полёт проверяя складки на платье и качество макияжа.
— Зря, — взглянув на меня, проговорил он. — Ты великолепна.
И в этом его скупом комплименте было гораздо больше правды, чем в сладкой патоке, в которой разлился консьерж в доме Войнота. Я по одному взгляду Кэя поняла, что Либерика попала в самую точку. Он смотрел на меня, обволакивая жадной тьмой, но меня это не пугало. Нет, наоборот, хотелось плюнуть на предстоящий вечер и остаться с ним, в его квартире, которую что он, что я уже неосознанно окрестили нашей.
— Скажи это остальной твоей братии, — всё же фыркнула я, скорее, из вредности. — Даже если на мне будет наряд за миллион магкритов, я буду белой вороной на ужине.
Войнот в ответ лишь протяжно выдохнул, положил руку на панель, что разделяла нас, ладонью вверх. И я, не задумавшись ни на секунду, накрыла её своей. Кэй, довольно хмыкнув, сплёл наши пальцы и, развернув к себе, поцеловал мою ладонь.
— Всё будет хорошо, — мягко проговорил он, и в его мурчащем голосе было столько уверенности и поддержки, что я невольно расслабилась.
Когда мы прошли эту черту? Когда место вечных склок и взаимных придирок заняло непостижимое уму притяжение? Или оно всегда было между нами?
Встряхнула головой, чтобы сосредоточиться на «здесь и сейчас». Войнот сегодня превзошёл самого себя. Парадный чёрный костюм с камзолом, вышитым родовыми вензелями, сидел на нём так идеально, будто Кэй в нём родился. Да я и не удивлюсь, если это так: с этих высокородных станется!
Последняя мысль вновь погрузила меня в пучину сомнений. Да, между нами больше, чем просто симпатия, и я понимала, к чему всё это шло. Тем более он сам открыто предложил нам быть вместе.
Но кто я для него на самом деле? Экзотическая игрушка, как утверждала Вайолет, или всё-таки в его душе настоящие чувства? Казалось бы, что сложного — спросить и расставить все точки. Мы ведь так и не поговорили по душам после неловкого момента в его кабинете.
Но каждый раз, когда я вроде бы решалась задать мучивший меня вопрос, в горле застывал огромный комок. Да такой ощутимый, что ещё секунда — и я задохнусь.
