Я не выйду за варвара (СИ)

— Генерал Рольф! Генерал Рольф! — послышалось, вдруг, в толпе.

Я обернулся к источнику звука и увидел, как мой верный поданный свалился без чувств. Его успели подхватить за плечи, но после этого падения он уже не встал. Сердце старика не выдержало. Это я во всем виноват. Еще в кабинете, перед этим всем я должен был приказать ему остаться там. Я слышал, как дрогнул его голос. Он был на пределе. Генерал Рольф переживал за Север больше, чем за самого себя. Это мой грех. Его смерть на моей совести. Если бы только я надежнее охранял уже не мою герцогиню, то этого всего бы не произошло.

Анна Аврора, как же я ненавижу… Я ненавижу тебя за то, что не смог уберечь.

— Боги Великого и Бескрайнего Севера жаждали жертву в обмен на трон для нового Верховного Эрла. И если им не преподнесли ее в смертельном поединке, то они взяли ему сами. — резюмировал старейшина Бартэн Далливион, обращаясь к общественности. — Они забрали одного из лучшего нордорийских воинов.

Боги… За что они так с нами поступают?

Но кто я такой, чтобы их ставить под сомнения их решения? Казалось, что с моим отречение все наконец-то закончилось, но все только начиналось.

Это точкой отсчета ведущей нордорийцев тернистой и кровавой дорогой на пути к миру и процветанию.

Незамедлительно, прямо в тронном зале произошло молитвенное отпевание генерала Рольфа. На этом столе, с покрытыми монетами глазами должен был быть я или Джордж. Я хотел избежать этого. Думал одним махом спасу всех: нордорийцев, Анну Аврору, себя. Но желанию Богов перечить нельзя. Они все равно возьмут свое, если им не дать по доброй воле. Рольф стал платой за трон и именно перед коронацией мы должны были провести этот ритуал.

После отпевания мне больше мне хотелось быть здесь в этом тронном зале.

Я еще успею вдоволь насидеться у подножья трона моего брата записывая все его бессмысленные указания. А сейчас ему предстояла церемония коронации, которая должна была быть моей. Старейшина Бартэн Далливион объявил моего брата Верховным Эрлом и надел на него корону. Похоже, что Джорджу сделали ее на заказ: огромная, усыпанная множеством драгоценных камней. Но сам он сиял поярче дорогих побрякушек. На его лице красовалась злорадная самодовольная усмешка. Он знал, что я поступлю так, знал, что мой народ для меня превыше всего.

Ему также был вручен меч нашего отца, как символ власти. Восседая на троне, он держал его в одной руке, в то время как вторую он положил на Священные Писания. Джордж присягал на верность народу и всему Великому и Бескрайнему северу. После была молитва, а за ней следовала церемония, где каждый присутствующий должен был подойти в трону и поклонится, проговаривая слова верности, бесконечной преданности и все остальное там, что требует протокол. Я тоже был должен это сделать.