Я не выйду за варвара (СИ)

— Ты понимаешь, на что соглашаешься? — урчит он, стягивая зубами рукав ночной сорочки с моего плеча.

Его борода начинает нещадно колоть меня. Стоит влажному поцелую коснуться плеч, и я вздрагиваю, настолько остро в моем теле отдаются его прикосновения. Витторио лишь победно усмехается, довольный моей реакцией.

— Да. — с придыханием отвечаю я, когда он целует меня в шею.

Мои руки невольно сжимаются в кулаки, комкая ткань на его необъятных плечах.

— И ты позволишь мне? — прикусывает мочку уха.

— Позволю. — севшим голосом отвечаю я.

— Понимаешь, что я снова буду в тебе? — самодовольно заявляет он, стягивая рукав со второго плеча.

— И тебе может быть больно. — говорит он, одновременно сжимая мою грудь. Будто в подтверждение своих слов.

— Если я начну, то уже не смогу остановиться. — предупреждает он. Право слово, кто из нас кого ещё уговаривает. — Поэтому, если ты боишься, то ещё не поздно отказаться. Мы можем подождать, пока твое тело восстановится.

Действия Витторио идут в рознь со словами. Он говорит, что готов прерваться, но сам только продолжает. Верх моей ночной сорочки уже давно стянут до талии, а руки воина проникли под подол, хозяйничая там во всю.

Он ведет себя, словно одержимый. Хоть минуту назад был в здравом рассудке. Да и сама я мыслю ничуть не лучше, когда он так порочно прикасается ко мне.

— Я не хочу ждать. — говорю я, срывая зверя с цепи.

Глава 100. Вторая ночь

— Я не хочу ждать. — говорит она и мое самообладание летит к чертям.

Потому что я тоже не хочу. Не хочу и не могу. Наивная девочка. Она не осознает, на что соглашается, не понимает, что вчера было только начало. А я понимаю. И не собираюсь останавливаться, хоть и боюсь обидеть её.

В оправдании себя виню её. Зачем она напялила эту ничего не скрывающую сорочку? Зачем прикасалась ко мне так нежно, зная, что я сдамся, не оказав должного сопротивления её чарам.

Рывком заваливаю её на спину и нависаю сверху, чтоб даже мысли не было вырваться. Но в итоге сам оказываюсь в ловушке. Как завороженный тону в её пьяных от желания очах. И сам пьянею, ощущая, как жгучая страсть приятным теплом разливается по телу. Губы Анны Авроры инстинктивно приоткрываются на вдохе, будто требуя поцелуя. Разве можно им отказать? Я касаюсь к ним со всей нежностью, на которую только способен.

Смакую их сладостность и мягкость, зверею от их податливости. Особенно, когда она, как бы одобряя мои действия, зарывается в мои жесткие волосы.

Сегодня поведение моей жены разительно отличается от вчера. Анна Аврора не стремится сбежать, не напрягается от каждого моего властного, порочного движения. Напротив, доверчиво льнет ко мне всем естеством, полностью расслабленная и не боится раскрыться передо мной. Даже не дернулась, когда придвинул её бедра ближе к своим.