4
0— Закончилось? — усмехнулась первая. — Эта девчонка, Антонелли, купила дом на площади, заплатив серебром. Мне рассказывал папа, он дружен с господином министром королевской недвижимости. Выложила пять тысяч, даже не торгуясь.
— Пять тысяч?! — ахнула другая. — Может, она ограбила колдуна?
— А он не заморозил ее, чтобы вернуть свои деньги?
— Как по мне, так слишком она хороша кое-где, — сказала первая дама многозначительно. — За красивые глаза столько не платят. А сегодня заявилась сюда с виконтом де Шанкло. Какова нахалка!..
Щебеча, дамы удалились, а я осталась сидеть, стиснув до боли руки. Близар не вызывает девиц после моего отъезда. Но это ничего не значит. Его отец тоже не сразу вернулся к прежнему образу жизни после того, как уехала моя мама. Это ничего не значит…
Больше я не могла находиться на празднике. Мне страшно хотелось вернуться домой. Запереться и сидеть там, в тишине. Чтобы не слышать сплетниц, чтобы голова не раскалывалась от восторженной болтовни.
Я не стала беспокоить Оливера, и сбежала тихонько, наняв экипаж и добравшись до дому в одиночестве.
Горничная удивилась, что я вернулась рано, но помогла мне раздеться и принесла лавандовой воды, чтобы облегчить головную боль. Я легла в постель, страдая от сильного цветочного запаха еще больше, и постаралась ни о чем не думать, а поскорее заснуть.
Заснула я и правда быстро, вот только сон облегчения не принес.
Я опять брела куда-то по снегу, ночью, борясь с метелью, и слышала голос Близара, который умолял меня прийти, согреть, поцеловать. Потом я увидела и самого колдуна — он распахнул мне объятия, и целовал страстно, долго, поверяя, как тосковал в разлуке.
И наслаждение было таким огромным, что я таяла в его руках, и это было почти мучительно, почти больно…
Проснувшись, я застонала в подушку, пытаясь избавиться от наваждения. Ведь Близар обещал, что в разлуке колдовство сойдет на нет. Но почему-то оно становится все сильнее…
— Да, ему тоже плохо, малыш, — раздалось из темноты.
— Сияваршан! — я вскочила в постели. — Это ты?
Он зажег свечу, и я увидела его — грустного, потускневшего, потерявшего прежнюю белизну и сияние. Он сидел в кресле, подперев голову, и я даже не стала ругать его за то, что опять пролез в мою комнату без разрешения.
— Сам не знаю, — он задумчиво подергал себя за бородку. — Но в замке теперь совсем невыносимо.
— Как… как Близар? — спросила я, волнуясь.
— Решил сдохнуть, как благородный герой из дешевого романа, — ответил Сияваршан с отвращением.
— Решил… что? Решил умереть? Вы должны остановить его! Самоубийство — грех!
— Я не сказал, что он решил самоубиться, — проворчал Сияваршан. — Но он делает все, чтобы бесславно сдохнуть. Перестал вызывать девиц.
