Господин метелей (СИ)

— Фани, — позвал Тиль, и голос его дрогнул, — а тебя Господин Метелей не заберет в свой дворец?

— Не беспокойся, — утешила я его, понимая, что на сегодняшний вечер страшных сказок хватит, — я же не красавица, а ему подавай только красавиц.

Но Тиля это не убедило, и он смотрел на меня с тревожным сомнением, словно определяя — способна ли я заинтересовать Господина Метелей или мне и в самом деле ничего не грозит.

— Бефана! — в кухню, словно порыв ветра, влетела личная служанка моей мачехи. — Быстрее! Бросай все и беги одеваться! Пришли госпожа Рестарик с господином Роландом.

Мы с кухаркой переглянулись, и она незаметно подмигнула, а я степенно, стараясь не выказать нетерпения, отставила ведро с золой и убрала за печку метлу и совок, отряхивая перепачканные руки. Вот и все, сейчас кончится сказка о замарашке. Падчерица превратится в прекрасную принцессу, принц увезет ее далеко-далеко, а злобная мачеха останется с носом.

В своей комнатке, расположенной под самой крышей, я умылась холодной водой, чтобы не тратить время на растопку жаровни, сбросила передник, чепец и старое платье, в которых работала по дому, и надела платье из розового муслина — совсем новое, я выходила в нем всего два раза.

Ни для кого в нашем доме не было секретом, зачем госпожа Рестарик явилась к моему отцу. Конечно же, будет свадьба. Роланд поклялся мне в этом еще весной, но сначала ему надо было отправиться по делам в столицу, а потом заболел папа, и официальное предложение все откладывалось и откладывалось. Я старалась скрывать все от мачехи, опасаясь, что она будет отговаривать отца или устроит какую другую каверзу, но как можно скрыть любовь? Конечно же, госпожа Кларисса обо всем узнала, но, к моему удивлению, не сказала ни слова. И даже слезы Мелиссы, которая проклинала меня, разлучницу, на чем свет стоит, не произвели впечатления. Но я не была разлучницей, тут Мелисса злилась зря. Роланд сказал, что он сразу влюбился — только меня увидел, а Мелиссу и не замечал вовсе.

Я вошла в комнату, где мой отец встречал гостей, когда всё главное было уже сказано. Папа сидел в кресле — еще очень бледный, но уже разговаривавший внятно, и лицо у него было усталым, но счастливым. Мачеха сидела чуть поодаль, опустив глаза и поджав губы. Значит, ей нечего сказать, и это чудесно. Матушка Роланда встретила меня любезной улыбкой, и я постаралась, чтобы реверанс получился плавным и неспешным — как танец, чтобы она оценила мои манеры. А Роланд смотрел на меня, и глаза его сияли.

— Фани, — обратился ко мне отец. — Госпожа Рестарик и ее сын пришли к нам вот по какому делу…

Как добропорядочной девице мне пришлось принять удивленный вид, а потом смущенно потупиться.

— С моей стороны никаких возражений против вашей свадьбы нет, — закончил отец.