4
0— Мне стало грустно, когда я увидела эти статуи… Нет, не так. Сначала я была обрадована, и восхищена. Смотреть на них — настоящее наслаждение. Но как же печально, что эту красоту видела только я.
— Ну, ее видел еще король, королева и вся толпа придворных.
— От этого еще обиднее, — сказала я тихо. — Во дворце праздник, а в городе… В городе никто не готовится праздновать. Там даже и снега почти нет. Сияваршан говорил, что у вас соглашение с мэром… Вот бы вы устроили в Эшвеге ледяной дворец? С горками, с лесенками. Представляете, как обрадовались бы дети? И все бы любовались такой красотой.
— Любовались? — презрительно фыркнул Близар. — Кто? Сапожники и пивовары?
Мне стало обидно, хотя к сапожникам и пивоварам я не имела никакого отношения, и даже ни разу не заговорила ни с теми, ни с другими. Потому что за покупками в доме отца ходили слуги. Но вот этот пренебрежительный тон… Вот это высокомерие…
— Наверное, вам покажется удивительным, — произнесла я, с трудом сдерживая гнев, — но чтобы понимать красоту, не надо быть благородных кровей. И восхищаться прекрасным можно не имея в гербе графской короны.
Близар ничего не ответил, только кивнул.
Призрачные кони штопором пошли вниз, и я схватила шапку, чтобы не унесло на крутых виражах.
После посещения королевского парка, мы с Близаром не разговаривали и не виделись весь следующий день. Я не сказала про встречу с Эрной ни слова, посчитав, что глупо жаловаться колдуну на его возлюбленную. Близар не появился к ужину, не пришел, когда я перестилала постель, и я легла спать, гадая — в замке он или уехал куда-нибудь? И если уехал — то зачем? Решил повидаться с Эрной? Или отправился на поиски новой жертвы?
Я со стоном уткнулась лицом в подушку — мне-то какое дело, куда он там отправился? Меньше встреч с колдунами — меньше проблем. Жизненное наблюдение Бефаны Антонелли. Поворочавшись с полчаса, я уснула, но и во сне Близар не оставил меня в покое. Мне снилось, что он вошел в мою комнату и смотрит на меня, склонившись над постелью, а потом протягивает руку и осторожно касается ладонью моей щеки. Это прикосновение обожгло меня холодом, как будто я прижалась к металлическому листу на морозе. Сон слетел мгновенно, и я села в постели, потирая щеку. Приснится же такая ерунда… Судя по темноте за окном, была еще глубокая ночь. Я вздохнула, зевнула и потянулась, и тут в дверь осторожно постучали, а голос Близара позвал:
— Антонелли, проснись.
Я испуганно юркнула под одеяло, натянув его до подбородка. Нет, ни за что не открою! С чего бы это ему вздумалось стучаться ко мне в такое время?!
Но стук становился все громче, и колдун снова позвал:
— Ты уже не спишь, почему не открываешь? Одевайся и выходи, или сейчас отправлю за тобой Сияваршана.
