Фронтовик. Убить «оборотня»

Я на минутку.

– Это тебе. – Сергей положил на прикроватную тумбочку бумажный кулек с конфетами-подушечками, и несколько яблок.

– Башка пока как не моя.

– Конечно! Мы вообще вначале подумали, что ты уже мертвый. Ой, прости, с языка сорвалось.

– Где же ему быть? В отделе.

– Его апостол Петр допрашивает. Завалил ты его. Наповал, прямо в сердце.

– Ага… – как-то неопределенно произнес Андрей. Он немного успокоился. Главарь не ушел, и оружие он не утерял, не опозорился.

– Выздоровления тебе желают. Гиви тебе привет передает. Он уже ходит, скоро выпишут. Василий Федорович извиняется, что прийти не смог.

Нас ведь сначала никого не пускали, ты без сознания был. Да и запарка у нас: раскрутили всех, кого на базе взяли, на наводчиков вышли, на сбытчиков.

Сергей скосил глаза на пациента, лежащего на соседней койке, но Николай старательно делал вид, что читает газету и ничего не слышит.

– Потом поговорим, как выйдешь.

В палату вошла медсестра:

– Почему в палате посторонние? Немедленно покинуть помещение! Пациенту покой нужен.

– Все, все, ухожу. Андрей, выздоравливай.

Принесли ужин. Андрей накинулся на винегрет, хотя раньше его не очень жаловал.

Потом выпил чай – жиденький, зато горячий. И белый хлеб с маслом. По животу разлилось приятное тепло, и он сразу уснул – сказывалась слабость.

Уже вечером, перед отбоем в палату прорвалась Валя:

– Я только на минуточку!

Девушка повернулась в недоумении: в скудном свете сорокасвечовой лампочки она не сразу узнала Андрея – ведь головы и у него, и у его соседа были забинтованы одинаково.

– Андрюша! – Валя присела на краешке кровати и взяла его руку в свою. – Я как узнала, что с тобой случилось, так переживала! Каждый день приходила, а к тебе все не пускали и не пускали, говорили – тяжелый.

– Здравствуй. Я рад тебя видеть. Как видишь – цел, а местами даже здоров.

Валя положила на одеяло пакет апельсинов – найти их в Москве в это время года было очень трудно.

Тут же вошла дежурная медсестра:

– Отбой! Минуточка уже закончилась.

– Ну еще немного, – умоляющим голосом произнесла Валя.

– Мне из-за вас нагорит! Доктор сказал, чтобы к больному никого не пускать, у него строгий постельный режим.

Валя нагнулась, поцеловала Андрей в щеку и вышла.

– Красивая у тебя жена! – сказал Николай, глядя ей вслед.

 – Она каждый день в отделении была, да не пускали.

– Не жена еще – невеста.

– Дурнем будешь, если такую девушку упустишь.

И в самом деле, Андрей давно подумывал, как упорядочить их с Валей отношения. Встречи были редкие, урывками; по телефону, учитывая присутствие соседей, много не поговоришь. Он решил, что после выписки обстоятельно возьмется за личную жизнь.

За десять дней, которые он еще провел в больнице, скучная больничная жизнь ему порядком надоела.