Фронтовик. Убить «оборотня»

А разве он виноват? Вот в данном случае фактически – самооборона. По крайней мере, у него свидетель есть – арестованный Ивасюта. Он и сам испуган нападением, скорее – покушением на его жизнь. Ведь не дурак, должен понимать, что сейчас его последняя надежда выжить – это находиться под защитой милиции. Когда он сдаст подельников, и их задержат и осудят, угроза минует. Сам, конечно, сядет – это как пить дать. Дадут «червонец», по амнистии выйдет – если будет вести себя примерно. Мужик он еще не старый, шанс пожить на свободе есть. Скорее всего, Ивасюта и сам просчитал все.

Как только поезд прибыл в Петушки, Андрей из окна увидел, что начальник поезда быстрым шагом – как же, начальник, нельзя потерять лицо! – прошел в здание вокзала. А через пять минут он уже входил в вагон в сопровождении милиции.

Андрей доложил о происшедшем.

Поезд задержали, пока не подъехал крытый грузовик за трупами. Он въехал на перрон, и его подогнали прямо к двери вагона.

За время ожидания Андрей успел написать рапорт для местного отделения транспортной милиции.

Начальник поезда хватался за голову:

– Все время по графику шли, и вдруг – нате вам!

Когда трупы вынесли и грузовик отъехал, паровоз дал гудок, и поезд тронулся.

В суматохе за писаниной и объяснениями Алексей остался в купе с арестованным один на один – транспортники не дали ему в помощь еще одного конвойного. А инструкция строго запрещала сопровождать подследственных в одиночку. До Москвы ехать оставалось немного, сто двадцать километров, или два часа хода поезда, и Андрей не стал срывать на станции стоп-кран, чтобы остановить поезд – и так простояли на полчаса больше положенной остановки.

Он запер дверь и сел у окна купе. Ивасюта влез на верхнюю полку – он счел, что там будет безопаснее.

До Москвы уже добрались без происшествий. А дальше – звонок в свое отделение, грузовик, Ивасюту закрыли в камере.

Андрей перевел дух – спало напряжение последних часов. По причине позднего времени он не стал искать возможность попасть домой, а улегся на продавленный диван в кабинете уголовного розыска. Добираться домой не было смысла – транспорт не ходил. Да и, едва добравшись, придется снова возвращаться в отделение.

Однако уснуть не получалось: от голода урчало в животе, и Андрей спустился к дежурному:

– Пожевать чего-нибудь не найдется? Сутки не ел.

Дежурный, предпенсионного возраста старшина, молча залез в маленький чемоданчик, почему-то называемый «балеткой», достал сверток с едой и протянул Андрею кусок черного хлеба с ломтем сала.

– В сале сила, а спорт – могила! – хохотнул он. – Ешь!

И кружка с кипятком нашлась: чайник, слегка помятый, стоял на электроплитке почти всегда, сотрудники бегали в дежурку за кипятком.