Дорога мёртвых. Том 2

Нужно привести её в себя и расспросить!

Но сколько сил ни вливала Донния в безучастно лежавшее на столе тело, студентка из Трира не желала просыпаться. Жрица испробовала уже весь свой арсенал заклинаний, но золотисто-белый свет, что порождали её чуткие пальцы, исчезал при соприкосновении с кожей девушки.

– Я словно пытаюсь поджечь воду, – горько сказала она, прикрывая маленькие острые груди девушки остатками рубашки. – Боюсь, мы действительно опоздали. Жизнь угасает в ней, уходит всё дальше и дальше, и я не могу ничего сделать.

Она подняла голову, и Келлард увидел, что на лице любимой залегли сизые тени усталости. Глаза её уже не сияли, как обычно, их переполняли внутренняя боль и разочарование.

– Попробуй ещё раз, – неожиданно для самого себя произнёс маг и обнял её за плечи, прижался к спине, согревая озябшее в тонких шелках прекрасное тело. – Я знаю, что ты не сумеешь взять мой дар, но возьми от жизненной силы. Не для неё, для себя. Попробуй в последний раз.

– Что ж, – согласилась Донния, положив узкую ладонь на лоб девушки, – я позову её, а ты просто будь рядом.

– Я буду рядом, – прошептал он и закрыл глаза.

«Я всегда буду рядом». И пусть это была ложь, но он делал это ради спасения жизни. Ради спасения юной волшебницы, чья кровь несла в себе тёмный дар. Сейчас он в полной мере осознал, что это по-настоящему важно.

Сначала был холод – острый, пронизывающий до костей. Он пришёл на смену усталости и боли, сковал неподвижное тело Лизы и не давал уже ни пошевелиться, ни вздохнуть. Такой бывает вода в проруби зимой, если сунуть в неё руку и подержать несколько мгновений. Первое время кажется, что вода обжигает, но после в кости забирается нестерпимый мороз и пальцы уже не отзываются на попытки пошевелить ими. Что бывает дальше – она не знала. Фред как-то раз хотел проверить, можно ли призвать огонь и обогреться, засунув руки под лёд, но ничего не вышло. Юный маг огня простудился и целую неделю пролежал в постели с кашлем и лихорадкой. Мама передавала Лизе из клиники свежие отвары и эликсиры, а отец выслушивал дыхание сына через трубку и ворчал, что Фред сам себя наказал. И правда: для взбалмошного подростка не было худшего наказания, нежели быть запертым в доме, когда друзья строили крепости из снега и бегали в Заречье по застывшей тёмным зеркалом реке.

Воспоминания были обрывочными, они то проступали из небытия яркими пятнами, заливистым смехом рыжих сестрёнок, огненными всполохами заклинаний и трепетом синих школьных занавесок, то смешивались, таяли и исчезали, как расколотый лёд по весне. В какой-то миг Лиза не нашла уже сил для того, чтобы дышать, – и перестала. Ей показалось, что мягкий болотный мох расступился, и она утонула в нём, оставив на поверхности всё, что терзало её измученное тело.