Дочь княжеская. Книга 4

Вот только ей очень не хотелось обретать посмертие через новое рождение. Младенцы же ни беса не помнят ничего! Душе дается новая личность, которую приходится заново растить с нуля. Признаем честно, перерождение — это замечательно, душа бессмертна — прекрасно. Но прежняя личность, то самое “я”, зовущееся Хрийзтемой Браниславной, умрет без возврата.

“Не хочу”, — вздрагивая, шептала Хрийз про себя. — “Не хочу!”

К спине прильнуло солнечное ласковое тепло. Голос Карины шепнул в ухо:

— Добрый ангел, тебе плохо?

Хрийз почти физически ощутила поток магии, бьющий в тугой ком отчаяния, бьющий безжалостно, до острых осыпающихся осколков.

— Карина, — тихо ответила Хрийз, отстраняясь. — Спасибо, но не надо. Не надо ко мне прикасаться. Это может тебе повредить…

— Как? — спросила Карина, невольно напомнив своим вопросом Милу Трувчог. — Как именно? Ты помогаешь мне, я — тебе. Я вот спала спокойно, знаешь, давно не спала уже так спокойно. С тобой — хорошо.

Хрийз вдруг задержала взгляд на постели. Карина лежала там! Укрытая одеялом до подбородка, темные волосы по подушке, рука свесилась до пола…

— Я сейчас тоже призрак, — хихикнула Карина, шевеля полупрозрачными пальцами.

— Возвращайся обратно!

Хрийз испугалась не на шутку. Она о таком не знала ничего, не читала даже. По Грани ходят, погружаясь в сон между явью и навью, но это умение высших магов или уже инициированных стихийников, для простой, пусть и одаренной девочки, спонтанный выход из собственного тела смертельно опасен. Достаточно себя вспомнить! И как все вокруг оберегали… Хафиза, Чтагар, сТруви…

А у Карины нет никого, кроме нее, Хрийз.

— Ну-ка, пойдем, — она ухватила Карину за руку, и пальцы не прошли сквозь чужую призрачную плоть, как Хрийз того опасалась. — Пойдем обратно! Сейчас же.

Карина спала, а Хрийз сидела у неё в ногах, не зная, что теперь делать, а, самое главное, как не навредить ещё больше. Стихия Воды, и, похоже, Стихия Жизни. Две инициации в одной, и бедный ребёнок не просто не справился, к ней притянуло какую-то дрянь, питавшуюся её силой. Хрийз не могла увидеть подробностей, но чувствовала мертвящую сеть, опутавшую юную душу.

Знакомую очень сеть. А как именно знакомую, вспомнить не могла. Хотя так важно было вспомнить! Вспомнишь — значит, сумеешь расплести. Расплетёшь — одной жертвой станет меньше. Даже если ценой окажется собственная псевдожизнь в призрачном состоянии.

Хрийз не узнавала себя. Такой ярости она ещё не испытывала.