Дочь княжеская. Книга 4

Карина послушно выпила их, потом позволила довести себя до постели. Тетя заботливо подоткнула по краям покрывало, пожелала приятных снов…

Что-то тут происходило не то. Не то и не так, но у Хрийз не хватало ума постичь происходящее. Слишком мало она пока видела, чтобы делать какие-то выводы.

— Она правда меня любит, — тихим сонным голосом выговорила Карина. — И я люблю ее… Но она психиатру моему верит, а он — упырь в белом халате, я так думаю. Почему мне так плохо от его лечения? Должно же быть наоборот… наоборот…

Девочка уснула. Хрийз осторожно присела на кровать, в ногах.

Врач-упырь, говорите? Одного такого знаем. Но — он хирург… И никогда не стал бы маскировать исполнение своего долга Проводника стихии Смерти под лечение.

Сумерки сменились бархатной чернотой ночи. “Спа-ать пора, спа-ать пора”, — выводили долгой трелью садовые насекомые.

А из окна потянуло вдруг знакомой, промозглой и затхлой тьмой.

Сквозь ветви старых, с детства знакомых груш, лился холодный, серебристый свет полной Луны. Ветра не было, стояла прохладная тишина, наполненная запахами цветущего шиповника, все же шиповника… наверное, здесь сейчас май… Хрийз помнила, где растет тот шиповник. На заднем дворе, на улице. А ещё должна бы уже цвести магнолия, или не должна?

Лунный свет обволакивал призрачным сиянием руку. Хрийз смотрела на собственные пальцы, слабо мерцающие в темноте, и не верила, не верила, не верила. Это — сон, это морок какой-то, этого не может быть, потому что не может быть никогда!

Призраков не существует!

“Да ладно”, — хмыкнула в ответ на ее мысли тьма. — “На себя-то посмотри!”

— Ты кто? — гневно спросила Хрийз, выпрямляясь.

Она не чувствовала в себе ни грамма призрачности. Обоняние, осязание, слух — все осталось при ней. Кроме боли, пожалуй. Если резко ударить рукой по стене, кисть легко войдет в стену, а потом с той же легкостью выйдет, и все. Как будто стена — мираж, иллюзия, магическая голограмма.

“Это ты — голограмма”, — издевалась тьма, таившаяся под каждым кустиком ночного сада. — “Это ты — мираж. Не маг Жизни, но иллюзия жизни”.

— Ты кто? — повторила Хрийз вопрос. — Покажись!

“Не сейчас. Сейчас ещё рано. Потом. Потом, когда ослабеешь. Потом поговорим.”

— Сейчас! — резко потребовала Хрийз. — Я приказываю: сейчас.

“Приказывай”, — глумилась тьма, отступая, уползая куда-то вдаль, где клубились багровые тучи и шла сухая, без единой дождинки гроза: — “Приказывай!”

— Стой, гадина! — крикнула Хрийз.