2
0Не то, что бы Хрийз ждала моментального и полного исцеления. Надеяться на это было бы глупостью. Но как-то сразу стало легче дышать, и можно было даже улыбнуться:
— Ты улыбаешься, — сЧай коснулся ладонью ее щеки, словно не верил увиденному, — Ша доми, ты улыбаешься!
Хрийз все же сдвинула голову, прижалась к его руке.
И поплатилась за нехитрое свое шевеление сразу же — очередной вспышкой тьмы, пожравшей сознание.
Но теперь тьма вела себя иначе. Она не оборвала мыслительный процесс полностью, как обрывала всегда. Хрийз продолжила помнить себя, осознавать и чувствовать. И даже слышать сквозь облепившую уши ватную тишину крик Сихар:
— Что вы натворили, сЧай! Где у вас мозги?! Вы убили её!
Паника целительницы заметалась по комнате черными шьемсами. Противные птеродактили, повадками своими напоминавшие ворон, водились на морском побережье Сиреневого Берега в изобилии. Хрийз почти услышала их крики, словно стояла на берегу, где стая этих тварек ругалась между собой по поводу дохлой, выброшенной волнами рыбины.
“Я не рыба”, — подумала Хрийз.
— Что? — на два голоса воскликнули Сихар и сЧай.
— Я жива, — повторила Хрийз, не очень надеясь, что губы послушаются, и сорвавшийся с них слабый шепот услышат. — Я жива! Я буду жить!
— Сихар, — сказала Хрийз, не открывая глаз, открыть просто побоялась, — а вдруг свет окажется слишком ярким и снова отправит её в бес сознание.
Свет был в комнате, чувствовался сквозь сомкнутые веки, — не ночь сейчас и даже не пограничные вечер либо утро, а полновесный солнечный день. Почему-то показалось даже, что день весенний. Может быть, от слабого цветочного запаха, проникающего в комнату вместе со сквозняком.
— Да, ваша светлость? — немного нервно отозвалась на оклик целительница.
— Не кричите больше… так.
Хотелось вообще сказать какую-нибудь грубость, но Хрийз удержалась. Она понимала, что ссориться со своим лечащим врачом — последнее дело. Сихар ведь не со зла.
— Не буду, — пообещала Сихар, и добавила непримиримо: — Но я считаю, раслин вам давать пока еще рано, и лучше бы вы его сняли! Для вашего же блага, ваша светлость.
— Не сниму, — отказалась Хрийз наотрез, губы вновь переставали слушаться, — да что ж такое-то!
— Тогда не поручусь за последствия!
— Переживу, — всё-таки решилась на грубость, но как ещё, спрашивается, можно было ответить!
Сейчас хоть говорить смогла, пусть — с трудом, пусть — едва-едва, но смогла же! «Жизнь — моя стихия», — яростно думала Хрийз. — «Я выживу!»
От раслина расходилось по телу приятное тепло, ничуть не похожее на горячую смерть, которой изведала при возвращении в мир. Если и угрожало что-нибудь в этой комнате, то точно не собственный раслин!
— Вот так всегда, — голос Сихар дрогнул от обиды.
