2
0А вернувшись к залу Совета, услышала внезапно разговор…
На лестнице, вверху. Она узнала голоса сЧая и Гральнча, ну надо же, пересеклись, хотя сЧай с утра должен был уйти к своим кораблям, стоявшим у причалов Сосновой Бухты. Вернулся…
— Что ты хочешь от меня, тБови? — злобно огрызался Гральнч. — Что ты ко мне прицепился? Отстань! Ты увёл у меня девушку, которую я люблю…
«Я люблю». Вот так. Не «я любил». А именно в настоящем времени — «люблю»…
— И ты теперь хочешь, чтобы я решал твои проблемы?! Однако.
— Это не мои проблемы, — тихо, спокойно отвечал сЧай, и Хрийз чувствовала, чего ему стоило сохранять спокойствие.
Гральнч Нагурн не Девнарш Рахсим, которого и убить было бы не грех. Нагурна сЧай знал с самого детства. Слишком многое связывало их в опалённой той, прежней ещё, войной юности, чтобы можно было сейчас махать кулаками, добиваясь убийства.
— Любишь её, говоришь. Видно, не настолько сильно любишь…
— А ты? — яростно спросил Гральнч. — Ты — любишь? На что ты готов ради неё?
— Да я бы умер, — искренне сказал сЧай. — Я умер бы, если бы точно знал, что ей это поможет.
Стоять под лестницей, слушать ссору дорогих сердцу мужчин стало просто невыносимо. Гральнч был первой, детской еще любовью, а сЧай… стал… целым миром…
— Не надо умирать, — сказала Хрийз, показываясь обоим на глаза.
— Я вас оставлю, — сказал сЧай. — Но ты мне смотри, Нагурн. Слово дурное ей скажешь… язык выдерну, муренам скормлю!
— Ой, как страшно, — скривился Гральнч, и Хрийз узнала в этом суровом патрульном прежнего безбашенного дуралея, который сначала шлёпал языком без разбору, а задумывался о последствиях только потом, когда те последствия начинали его долбить вороньим клювом в башку.
— Ты меня понял, — кивнул сЧай.
Хрийз дёрнулась было за ним, остановить, но… но муж был прав, проблему следовало решать, и решать один на один.
Хрийз села на ступеньку, спиной к Гральнчу. Подойдёт, — будет разговор. Не подойдёт, значит, так тому и быть.
Нельзя силой заставить мужчину отдать энергию раслина на зачатие ребёнка. Не будет в таком случае никакого зачатия. Дети должны рождаться желанными и в здоровом теле. Иначе им лучше не рождаться вовсе.
Гральнч подошёл. Сел рядом. Повисло тяжёлое душное молчание.
— Я дурак, — сказал вдруг Нагурн, глядя в сторону. — Я тебя потерял.
Хрийз молчала. Может, и хорошо, что сЧай ему уже сам рассказал. Потому что это давало возможность сейчас молчать и не пытаться отгородиться пустыми обёртками слов от того, что должно решаться не словами.
