Дочь княжеская. Книга 4

— Дерево я ещё могу понять, — выговаривала Хрийз, — но лужа-то тебе зачем? И опять по математике двойка. И руки покажи — ты ими что, колесо меняла?

Мила бурчала, но слушалась. Ей нравилась её новая жизнь. Нравились наряды, и наряжаться нравилось. Хрийз всё чаще замечала, как Мила вертится перед зеркалом, рассматривая себя. Ох, пропали парни. Сведёт же с ума их всех, оптом и в розницу, как только подрастёт…

… Так они и побежали встречать вдвоём. Повисли на сЧае — вдвоём, каждая со своей стороны.

Он смеялся, подбрасывая девочку в воздух. Мог бы так подбрасывать собственную дочку… Хрийз грызла её собственная неполноценность: Сихар сказала, что проблема именно в ней. А как она хотела? Умереть, поднять чужое тело, и пусть даже свершилось чудо, Мила, жертвуя своей магической силой, перемкнувшей знак на Жизнь со Смерти, исцелила от «отложенного возмездия» и последствий комы, проблема с зачатием лежала куда глубже.

Недостаток энергии души.

Тот же самый диагноз, с каким она попала сюда, вывалившись в самый первый раз через дыру в скале Парус. Что с этим делать, Сихар пока не знала. Но наследников, очевидно, ждать пока не приходилось.

— Может быть, попросить Хафизу Малкиничну приехать? — спросила Хрийз у Сихар. — Лечила меня тогда именно она… Может быть, она сможет понять, как вылечить сейчас.

— Да, вот о Хафизе Малкиничне я и хотела с вами поговорить, ваша светлость, — сказала Сихар.

— Я слушаю, — с готовностью кивнула Хрийз.

Они шли по галерее, к своим покоям. Сихар по-прежнему проживала в замке, в крыле, где раньше обитала сама Хрийз. Впрочем, от своей комнаты девушка не отказывалась, сохранила её за собой. Спала там все те дни, когда в замке не было сЧая. Слишком тяжело оказалось укладываться на пустующее супружеское ложе — там спальня была просто громадной, да ещё и с бассейном рядом с постелью, чтобы мужу-моревичу было удобнее. Лежишь в тишине, одна, за плотно сомкнутыми шторами — рассеянное сияние уличного освещения плюс луны, если ночи ясные. И нет рядом живого тепла, только память о нём. И подушки не смяты. И, если протянуть руку прикоснуться, то поймаешь ладонью пригоршню пустоты. Бр-р!

— Хафиза Малкинична возвращается из Дармицы, — сказала Сихар. — Она вполне может наблюдать вас, ваша светлость. Тем более, что лечила вас и раньше. А у меня подросла отличная смена; они уже сейчас берут на себя всё в моей клинике. Я прошу позволения покинуть Сосновую Бухту. Уехать туда, где от меня будет наибольшая польза.