Дочь княжеская. Книга 4

Просто сейчас им нужно время понять, как с этим быть дальше.

Стихия Жизни вернулась в Третий мир. Потерянные Земли не захотят больше дарить огонь и кровь.

Работы впереди ещё — закачаешься, конца и края не видать. Но — в мир вернулась Жизнь…

Девнарша Рахсима Хрийз встретила на вечерней прогулке с Громом. Отцовский фамильяр грустил без своего человека по-прежнему. Его надо было шевелить, тормошить, тащить на прогулку. Он соглашался очень неохотно, и с каждым днём всё больше и больше проваливался в глубокую яму жесточайшей депрессии. У фамильяров, оказывается, тоже могли возникать депрессии, кто бы мог подумать…

Разлука с человеком сказывалась на них очень сильно.

Умер старый князь или просто утрачен с ним ментальный контакт его фамильяра, сказать было невозможно. Поиски схронов Лае, вроде того, где бывший учитель устроил ловушку на княжескую дочь, продолжались. Нашли ещё один, с костомарами и аккуратно разложенными по ящичкам артефактами с заточёнными в них душами. Живых там не было. Среди пленённых душ Бранислава Сирень-Каменногорского не было. И в Потерянных Землях его не было тоже.

Хрийз оставалось только ждать, ждать и надеяться, надеяться и ждать. И какое же это противное дело, ждать! Кто-то суетится и бегает, решает все вопросы, ведёт поиски, а ты ждёшь, ждёшь, ждёшь вестей. А вестей всё нет и нет, нет и нет.

Девнарш Рахсим не стал вываливаться из невидимого портала прямо под носом, как раньше. Он подождал гуляющих на тропинке, у поворота, где лежал большой камень. Камень когда-то притащил сюда ледник, потом лёд растаял, потом парковые дизайнеры решили камень не трогать, и даже не отделывать его. Оставили как есть, и теперь по его бокам тянулся к солнцу синий, с зеркальной полосой по краю лепестков, вьюнок.

Хрийз не стала дёргаться, или, хуже того, разворачивать Грома и удирать. Неспешным шагом подошла ближе, спрыгнула из седла. Теперь она могла всё! Бегать, прыгать, скакать верхом, влезать на самые высокие скалы. За скалу, правда, отругала Лилар — уши до сих пор горели, стоило только вспомнить ту ледяную нотацию. Шею свернуть, упав с такой высоты, много ума не надо. Опять хочется в постели лежать с переломами? Или, ещё хлеще, снова на Грань отправиться.

На Грань Хрийз не хотела, потому пообещала, что лазить по скалам больше не будет.