2
0Тучи уползали куда-то в сторону гор, над морем небо давно уже очистилось, если не считать длинных вытянутых полос перьевых облаков.
— Слушай, — сказала вдруг Мила, — я всё забываю… Пойдём со мной, я тебе кое-что покажу. Только — никому. Секрет!
— Никому, — заинтригованно пообещала Хрийз.
— Пошли, — Мила взяла её за руку.
Её пальцы были живыми и тёплыми, ни следа от прежнего трупного холода. Да, перерождение свершилось, и свершилось очень качественно. Четыреста лет существования на Грани сгинули во тьму. Чудо, как сказал старший Рахсим ещё тогда.
Черех верхнюю террасу Мила провела Хрийз в яблочный сад. Деревья давно уже отцвели и ветви их усыпали крохотные, не больше ногтя, яблочки. Они созреют к осени, нальются зрелой краснотой, и можно будет рвать и есть прямо тут же, на месте. Яблоки же с вершины, куда кроме как магией и не дотянуться, поймают первые морозы и станут хрусткими и сладкими до безумия…
А пока морозами даже не пахло. Пронизанный солнечным светом сад истекал в мир светлой магией Жизни. Родная стихия проливалась на душу лёгким вкусным летним дождём. А на лавочке у пруда, где уже поднимали в воздух свои бутоны белые водяные лилии, сидели двое.
Просто сидели. Совсем рядом, бок о бок. Ничего не говорили, даже не целовались. Просто сидели — вместе. В молчании.
Сихар Црнаяш и Сагранш Рахсим. Хрийз узнала обоих, хоть и смотрела на них со спины.
Мила подёргала за платье: мол, не тревожь их, пошли. Хрийз постаралась убраться бесшумно, и у неё получилось: не хрустнуло под ногой ни одной веточки, не насторожил сидящих ни один шорох.
— Давно? — спросила Хрийз, когда уже можно было разговаривать.
— Ага, — лукаво улыбнулась Мила. — С обеда так сидят. Влюбились.
— Думаешь? — спросила Хрийз. — Почему тогда не целуются?
— Ну, они уже старые для поцелуев, — авторитетно заявила Мила, и Хрийз прыснула.
Чья бы корова мычала! Старые! Сама-то когда пятое столетие разменяла? Но вслух Хрийз ничего не сказала.
— Секрет, — требовательно сказала Мила.
— Секрет, — согласилась Хрийз.
? сама подумала, чтo секрет очень скоро перестанет таковым быть. Оба не дети. Прятаться по углам не станут. Просто сейчас им нужно время понять, как с этим быть дальше.
Стихия Жизни вернулась в Третий мир. Потерянные Земли не захотят больше дарить огонь и кровь.
Работы впереди ещё — закачаешься, конца и края не видать. Но — в мир вернулась Жизнь…
Девнарша Рахсима Хрийз встретила на вечерней прогулке с Громом. Отцовский фамильяр грустил без своего человека по-прежнему. Его надо было шевелить, тормошить, тащить на прогулку. Он соглашался очень неохотно, и с каждым днём всё больше и больше проваливался в глубокую яму жесточайшей депрессии.
