2
0– А как же! – вскидывается Матросов. – Поперлась, пошла то есть, дура старая в салон красоту наводить, а там ее и охмурили. Пообещали и цвет лица вернуть, какой в двадцать лет был, и волосы новые вырастить, гуще прежних! Всучили втридорога кремы, мази, маски, прибор какой-то, чтобы, значит, глубже в кожу вся эта дрянь проникала, а главное – пилюлек впарили две здоровенные банки, с ведерко детское каждая! И еще порошки для коктейлей. Вот тут у меня и списки есть, точнее, чеки…
Антон Акимович извлекает из другого кармана сложенный вдвое прозрачный файл с бумажками, машет им в воздухе – от поднятой волны адвокатов покачивает, но товарищ Матросов еще не закончил.
– Короче, стала Зоенька все это мазать, лепить на себя, а главное – пить и глотать. Сядет завтракать, я глядь – а еды-то у нее никакой и нет, зато пилюльки на блюдечке россыпью! Поклюет их, пожует, бурдой какой-то запьет – и рада. Позаботилась о себе, продвинулась на пути к красоте и здоровью!
Антон Акимович качает головой, вздыхает:
– Дурочка доверчивая, ой дурочка… Наобещали ей эти, напели! – он оглядывается и грозит угловатым кулаком подсудимым.
– Мы продавали БАДы, а не лекарства! – огрызается кто-то из них.
– А вот и неправда ваша! – подпрыгивает на месте старичок-сверчок. Усы его воинственно вздрагивают. – Рекламу этих препаратов Зоенька услышала по радио, причем там говорилось именно о лекарствах!
– Какое радио? – уточняю я.
– «Москвичка», – отвечает Матросов и снова лезет в карман, на этот раз нагрудный. – Да Зоя записала этот ролик, чтобы телефоны сохранить, у нее карандаша и бумажки рядом не было, а мобилка-то завсегда под рукой, и голосовые сообщения надиктовывать она любила, так что вот!
Не дожидаясь моего согласия и даже не спрашивая его, Антон Акимович включает запись в телефоне на воспроизведение, и мы слушаем короткий рекламный ролик.
– Лекарства от всех болезней не существует, – бодро говорит приятный мужской голос, – но есть препараты «Биэль», которые поворачивают время вспять, возвращая вам молодость! «Биэль» – и вы вновь здоровы и красивы!
– Протест! – вскакивает адвокат, громким выкриком заглушая концовку рекламного ролика.
– А ежели вы сомневаетесь, так я вам и точную дату скажу, когда на «Москвичке» этот ролик крутили, у нас все записано! – Антон Акимович разворачивается к защитнику и вскидывает телефон с аудиозаписью, как животворящий крест, отгоняющий нечисть. – На станции небось архив есть, там и документ дадут!
Слово «документ» он произносит с ударением на «у», но я киваю: хорошая мысль, толковая.
– И еще! – не унимается разошедшийся старичок.
