Чудо-пилюли

Никогда меня не слушала, так пусть хоть сейчас… Хотя теперь-то тем более не дойдет…

Ольга Павловна вздыхает, опускает голову, снимает со своей юбки невидимую соринку и снова смотрит прямо на меня. Глаза ее блестят, губы кривятся. Рука, которой она поводит в сторону бабушки в кресле, заметно дрожит.

– Вот, полюбуйтесь, – сердито говорит Метельская. – Шестьдесят лет нам всего, а по виду все восемьдесят. Кожа у нас сморщилась, зубы выпали, деменция наступила. Это в шестьдесят-то! Теперь мы довольны, нам нравится, как мы выглядим?

Это она спрашивает не у меня, а у своей мамы, но та приставляет ладошку к уху:

– Оля, что? Говори громче!

– Со слухом у нас тоже проблемы, – констатирует Ольга Павловна и отворачивается от родительницы, вновь обращаясь ко мне.

 – Рассказываю по существу. Вот эта человеческая развалина, которую вы видите, год назад была нормальной женщиной. Ну, толстой, да! Так у нас у всех в роду комплекция такая, мы не тростиночки… И у меня лишний вес, и у мамы он был… Но я этим не сильно заморачиваюсь, а вот мама всю жизнь похудеть пыталась. И все никак не получалось у нее, пока она проклятые добавки эти пить не стала.

– Что вы называете проклятыми добавками? – уточняю я.

– Это! – Метельская достает из сумочки пластмассовую баночку и потрясает ею в воздухе.

Камеры охотно запечатлевают эту демонстрацию.

– Но я по порядку, – продолжает Ольга Павловна. – К своему шестидесятилетию мама в очередной раз захотела похудеть. Твердо решила встретить юбилей во всей красе! Я предложила ей в спортзал записаться, до юбилея еще год оставался, вполне можно было успеть привести себя в форму, но куда там! Абонемент в спортзал – это же дорого! Пятьдесят тыщ! – она снова оглядывается на бабку в кресле и тарахтит пластмассовой баночкой, как погремушкой.

 – А двести тыщ на эту дрянь тебе не жалко было, да?!

– Что ты говоришь, Оля?! – бабка тщетно ловит звуки в ковшик приставленной к уху ладошки.

– Ой, да с кем я разговариваю! – Метельская вновь досадливо отворачивается от родительницы. – Короче, позвонили ей из какого-то салона, позвали на бесплатную процедуру. Там, конечно, на нее, такую толстую, посмотрели, сразу поняли, на чем играть можно, и пообещали, что похудеет она с легкостью и приятностью, надо только добавки особые пить.

Снова с намеком загремела баночка.

– Если бы я знала, пресекла бы, конечно, – сетует Ольга Павловна. – Но мама же мне не сказала… И как только они ее уговорили? У нее были деньги, она на строительство дачного домика копила. Отдала двести тысяч за добавки, взяла усиленный курс на целый год. Пила, пила их… и допилась! – Она опять оглядывается на мать, но тут же сердито отмахивается и отворачивается. – А мы, я не сказала сразу, в другом городе живем.