2
0– Сенька все-таки учит «Вересковый мед»? – я узнала цитату.
– И декламирует мне по телефону, – кивнула Натка. – Пойдем на кухню, там же пицца… Чай будешь?
– Если без психотропных препаратов, то да.
– Что за странная мысль? Ты же видишь, у меня нет плантаций наркотиков.
– Ой, это из другой песни, прости, – я сочла нужным извиниться, а то примчалась, накричала, обвинила бог знает в чем! – У меня просто по одному делу проходят ловкачи, которые всучивали доверчивым женщинам дорогущие снадобья, опаивая их чайком с психотропами.
Натка затормозила так резко, что я толкнула ее в спину.
– Что за ловкачи? – обернулась сестра.
– Ты их не знаешь, – я было отмахнулась, но оценила выражение лица сестрицы и мигом растеряла всю уверенность. – Или знаешь? Натка!
– А расскажи-ка мне про это свое дело, – она тяжело опустилась на табурет.
Я вкратце пересказала ей суть исков пострадавших гражданок.
– Мать вашу так, – выслушав меня, уныло проговорила Натка. – Так вашу мать! – Она вскочила и забегала по тесной кухне, едва не наступая мне на ноги. – А я‐то думаю, что ж волшебного эффекта все нет и нет! Я ж и пилюльки глотаю, и сборы пью, и мазючки кладу в три слоя, а все как было, так и осталось!
– Ты красивая, – осторожно заметила я, еще не вполне понимая причину бурного волнения сестрицы.
– А должна уже быть прекрасной! Неотразимой! Самой-самой!
Натка остановилась и вздохнула, а потом сбегала в комнату, вернулась с какой-то коробкой и поставила ее передо мной, подвинув пиццу:
Я узнала золотой логотип.
– Ты купила хваленые средства «Эльвен Бьюти»?
– Как видишь. – Натка села и запустила руки в волосы. – Отдала за них почти двести тысяч.
– Сколько было, столько и отдала!
– С ума сошла?! Или… А, я поняла: тебя тоже поили сомнительным чаем?!
– Я две кружки выпила.
– Где это было? В каком салоне?
– Ни в каком. Мне по телефону сказали, что они не работают с салонами, и я их вызвала сюда.
– Погоди, но марка-то другая, – я попыталась уцепиться за соломинку. – Там была «Биэль», а тут «Эльвен Бьюти»…
– Би – бьюти, эль – эльвен, – сама расшифровала Натка. – Я идиотка… И ты хороша! Почему не рассказала мне про тех мошенников? Я бы им не попалась!
– Так я же не знала… Ведь ты мне ни слова…
– Хотела всех удивить.
Я поглядела, как она уныло горбится, дергая себя за волосы, словно хочет оплешиветь, и почувствовала, что уже не злюсь. Вернее, на Натку не злюсь, а на тех жуликов – очень даже!
Никогда я не могла спокойно смотреть, как страдает моя младшая сестричка. Даже если страдала она вполне заслуженно, отшлепанная по мягкому месту твердой бабушкиной ладонью (но не крапивой!).
– Ну, удивить еще не поздно, – сказала я, заставив себя собраться.
