Чудо-пилюли

Татьяне не повезло с генами, она была из тех женщин, которые рано и пышно расцветают, но быстро увядают. В тридцать девять у нее уже имелись шесть кило лишнего веса (Виктор считал, что десять), «апельсиновая корочка» на бедрах, выраженные «носогубки», «бульдожьи щечки» и набрякшие веки, прячущие когда-то большие и выразительные глаза.

– Посмотри на себя! – подтаскивая ее, вяло сопротивляющуюся, к роскошному, в полстены зеркалу, с отвращением говорил Виктор. – Корова же! Ни рожи, ни кожи, ни ножек на холодец! Тебе самой не противно?

Татьяне было и противно, и страшно, и жаль себя.

Сам Виктор каждый день ходил в спортзал, плавал в бассейне, гонял на велосипеде и, принимая горделивые позы перед тем самым зеркалом, отмечал, что фигура у него как у двадцатилетнего. Льстил себе, разумеется, на двадцать он не смотрелся – тяжелый, лицо подоплывшее, да и волосы видно уже, что редковаты и седоваты, хоть как их модно ни стриги и ни подкрашивай.

Татьяна тоже записалась на фитнес и сбросила почти пять кило (Виктор сказал – надо еще десять), заметно подтянулась, но в юную красотку не превратилась. Фигура еще ничего, но лицо предательски выдавало «сороковник».

– На вот, – сказал однажды Виктор, швырнув на полочку под зеркалом толстую пачку купюр. – Сил нет смотреть на твою кислую мятую рожу. Пошла и сделала пластику!

Делать пластику Татьяна боялась. Она много читала и слышала об опасности пластических операций, в интернете было полно жутких историй об изуродованных хирургами женщинах. К тому же ее до дрожи пугала необходимость общей анестезии.

Однажды в юности ее уже оперировали под наркозом, само по себе вмешательство было несложным и даже заурядным – банальное удаление аппендикса, но отходила от операции Татьяна очень тяжело: с галлюцинациями, приступами дикой паники, провалами в памяти… Она потом еще с полгода неважно соображала, иной раз даже с трудом подбирала слова.

Конечно, с тех пор многое изменилось, наверное, и наркоз теперь какой-то другой, но рисковать Татьяна не хотела. Операция – это не вариант.

Но Виктор сказал – делай пластику, значит, уже не отстанет, заставит, вынудит, затащит в клинику силой. Так и будет, если она, Татьяна, не найдет альтернативу.

Она сказала мужу, что решает вопрос, и он, привыкший к ее безропотной покорности, даже не усомнился, что жена готовится к операции.

Вникать в детали Виктор не хотел, это было ее – бабское – дело, он дал ей ценное руководящее указание и денег, что еще нужно?

Татьяна даже в церковь сходила. Стояла там, глядя на подрагивающий огонек свечи, как загипнотизированная, и шептала: «Господи, помоги, наставь, подскажи, что делать…»

А потом ей позвонили и пригласили в новый салон красоты на презентацию каких-то чудесных омолаживающих средств.