0
0Наверное, так стая шакалов отступает от раненого льва, который вдруг поворачивается и обнажает зубы. Конечно, Степан Филиппович не спросил: «Что за лев этот тигр?». Однако короткого: «Матвей, подождите!» мне хватило.
– Не знаю, что за муха вас укусила. Условия довольно жесткие, но я не сказал «нет».
– Извините, Степан Филиппович, но у меня нет времени ждать, пока вы созреете.
– Давайте хотя бы сойдемся на пятистах монетах?
– Тысяча. Так у вас будет повышенная мотивация закончить все намного быстрее.
Артефактор разве что зубами не скрипел. Однако нам все же удалось найти общие точки соприкосновения. Мы подтвердили наш договор клятвой и пожали руки, после чего моя ладонь убралась с папки, а Степан Филиппович торопливо развязал тесемки. Наверное, так жадно не вчитывался в буквы даже отец Костяна, когда обнаружил какие-то забытые акции, на которые обменял билеты «МММ».
Я следил за выражением лица артефактора с не меньшей тревогой. Моя везучесть вполне могла помахать ручкой. Если вдруг выяснится, что я не смогу протащить Стыня на ту сторону уже придуманным способом, то даже не знаю, что тогда делать? Договариваться с головой чуров? Что-то мне подсказывает – это будет ни фига не просто.
Однако пухлый артефактор, торопливо и жадно перебирающий листочки, с каждой новой секундой улыбался все шире. И даже стал кивать, видимо, сам себе.
– Все будет! – наконец поднял он голову. – Я пока не вполне понимаю, как сбалансировать фокус граней, но сам принцип мне ясен. Надо изучить все поподробнее.
– Полагаю, там еще много чего интересного, так?
Артефактор не ответил, но продолжил улыбаться. Значит, я попал в цель.
– Два дня, – напомнил я ему. – Каждый день после – тысяча монет.
– Матвей, подождите, оставьте хоть телефон!
Улыбка сошла с лица артефактора, когда прозвучала сумма. Да, умею я все испортить. Пришлось вернуться и чиркнуть номер на клочке бумаги. Может, визитки завести? Только что там писать? Матвей Зорин, рубежник. Или: Матвей Зорин, специалист по всякой чертовщине. Надо подумать.
Толпа снаружи не только не расходилась, но даже стала будто бы больше. А воеводы все не было. Мне вдруг захотелось остаться, однако что-то мне подсказывает, что с каждым новым часом настроение Великого Князя будет все хуже.
Придется ехать сдаваться.
О том, что мы действительно опаздываем, напомнил Лео. Причем, раз эдак семь, пока мы шли к машине. Вот ведь неуемный тип.
Я все гадал, куда мы отправимся – на Крестовский или в особняк Брусницыных. И вообще ни разу не попал. Потому что мы свернули на 7-ую линию и остановились, не доезжая до Большого проспекта. Что мы уже не просто торопимся, а жесть как опаздываем, я понял, когда Лео бегом выбежал из машины и махнул мне рукой. Пришлось догонять.
