6
0О'кей?
— Угу, понял, — сказал Генка и положил трубку.
Ровно в четыре, неприметно одетый, в солнцезащитных очках и поношенных кроссовках, он открыл дверь спортзала, за которой слышались громкие голоса и тугие удары по мячу. И сразу же увидел разгоряченного, с красным лицом Басалаева, который с остервенением лупил боксерскими перчатками по подвешенной к потолку «груше». Неподалеку, на матах, возился с каким-то худощавым, но рослым парнем Фриновский, судя по всему, они отрабатывали приемы каратэ. Тесноватый прохладный зал был полупустым, несколько человек играли в баскетбол, носились как угорелые по площадке.
Боб, заметив Генку, оставил «грушу», подошел.
— Ну? Быстро отыскал?
Дюбель с некоторой завистью покосился на его мощные, влажные от пота бицепсы.
— Да нашел, не заблудился. А вы чего здесь? Ты вроде говорил, что ушел из спорта.
— Из спорта ушел, а форму терять нельзя. Иначе обижать будут, Геныч.
Генка невольно засмеялся — кто такого бугая обидеть сможет?
Подошли Фриновский со своим напарником; Боб, разматывающий с рук бинты, предложил им с Генкой познакомиться.
— Машину купишь, будешь у него ремонтироваться, Геныч, — сказал Басалаев. — Он на автоцентре работает.
— За что это я ее куплю? — усмехнулся Генка, сразу определив, что Санек — его поля ягода: и наколки тоже на руках, и вообще, фрайеров он повидал, слава богу, с одного взгляда определит. Да и Боб предположение это подтвердил:
— Санек года два назад недалеко от тебя был, Геныч. По двести шестой загорал. Фулюган.
Они посмеялись, а Боб шутливо ткнул Санька кулаком в плечо.
Шли через спортзал в душевую, разговаривали.
— Насчет машины я серьезно, Геныч, — продолжал Басалаев. — Не сразу конечно, но поможем. Было бы желание. Для начала с рук возьмешь, подержанную, Санек ее в божеский вид приведет…
— Да на хрена она мне, машина? — искренне удивился Дюбель. — Я выпиваю, девок люблю, по кабакам ходить. Не, ну ее!… Ты чего звал, Борис? Какое дело?
— Ты погоди, Геныч, расскажу. Сейчас, вот душ примем, освежимся малость… Ты посиди вот тут, на скамейке, мы быстро.
Генка уселся в коридоре напротив душевых, курил, разглядывал проходящих мимо него спортсменов, предложил двум девицам, также направлявшимся в душ, «потереть спинки». Те глянули на него как на придурка, сказали что-то оскорбительное, злое, но Дюбель пропустил это мимо ушей — к такому «диалогу» ему не привыкать, на оскорбления он и сам горазд, выйдут вот эти шмары, он им скажет.
Показались в дверях Боб с Фриновским, за ними Санек; все трое были довольны купанием, весело переговаривались.
Гурьбой они пошли к машине Басалаева, новому, желтого цвета «Москвичу» с коротким, обрубленным задом, который стоял поблизости от спортзала, в тени громадного разлапистого тополя.
