3
0Нынче сапожных дел мастера не в моде, а обувь носят, знаете ли, все.
Учитель больше ничего не мог сказать о Швачко. Охотнее он делился своими наболевшими думами о городе. Вслух размышлял о том, что городу долго не выбраться из положения провинциального, а вот тысячу лет назад летописец, как уже говорилось, не прошел мимо, удостоил городок высокой чести — записал его в народный эпос.
Приехали мы в темноте. Я выпрыгнул из кузова с небольшим чемоданом в руках и не знал, куда идти. Учитель сразу догадался.
— В доме приезжих мест свободных никогда не бывает, так что пойдем ко мне.
Я тут же согласился, и мы пошли с Федором Саввичем по темной улице.
— Вот одна из достопримечательностей города, — сказал учитель, когда мы проходили мимо высокой каланчи. — Немцы не разрушили, обозревали с нее окрестности, опасаясь партизан.
В темноте я мало что рассмотрел, старался не отстать от попутчика, который уверенно шагал по знакомой ему улице.
На следующий день по моей просьбе в местное отделение милиции повесткой вызвали Швачко. Работники милиции его хорошо знали и уверяли меня, что без повестки он ни за что не придет.
В прокуренную едким махорочным дымом темноватую комнату, из окна которой был вид на каланчу, зашел недовольный мужчина средних лет, низкого роста. Он нервно постукивал о пол деревянной колодкой на ноге и палкой.
— Он самый, — сердито ответил мужчина.
— Садитесь, — указал я ему на табурет.
— Ничего, я могу и постоять, — постучал палкой по колодке, хотя я видел протез и без этого напоминания. — Зачем вызвали?
— Сколько можно беседовать! Заявляю — я шил сапоги и буду шить. Мне жить надо или не надо?
— Надо. Никто и не спорит.
— А на какие такие?.. Станка для печатания ассигнаций не имею. Зарабатываю своими руками. Вот, — показал он растопыренные пальцы в черной смоле. — Что еще?
— Ничего. У меня другие вопросы, товарищ Швачко.
— Честь имею. Визитку не прихватил. Поверьте на слово — отставной таможенник, по профессии ветфельдшер, а ныне инвалид-сапожник, — кривлялся передо мною Швачко. Он повернулся, ткнул палкой дверь, намереваясь уйти.
— Сядьте, — строго сказал я ему, встав за столом.
Швачко остановился. Я вышел из-за стола, прикрыл дверь и повернул ключ, чтобы никто в комнату не заглядывал и не мешал нашей беседе.
— Мне нужно с вами поговорить не о сапогах. Шейте на здоровье, только не обирайте честной народ.
Швачко опешил от такого начала, с удивлением глянул на меня, не зная что сказать. Видимо, ожидал он какого-то подвоха, но подвоха не было.
— Сразу не дошло. Вы из соседней конторы? — опомнился Швачко.
— Я — чекист. — До этого мне ни разу не приходилось прибегать к такому обороту и произносить вслух эти слова. Они сразу подействовали отрезвляюще на моего собеседника.
