6
0Через два дня, ровно в пять, Долматова сидела в знакомом кабинете. Вид у нее был удрученным, растерянным. Она робко, заискивающе смотрела на Битюцкого, говорила тихо, слегка подкрашенные ее губы вздрагивали от каждого телефонного звонка или резкого движения хозяина кабинета.
— Альберт Семенович, я вела себя в прошлый раз, наверное, неправильно. Вы простите меня, ради бога! Перенервничала, почти всю ночь не опала. Вы ко мне по-человечески, я это понимаю. А в тот раз подумала, что… Ну знаете, кот с мышкой поиграет-поиграет да и… Вы извините за такое сравнение, может оно и не к месту, обидело вас, но я женщина простая, что пришло в голову, то и сказала.
— Ну-ну, — Битюцкий напряженно слушал.
— Я, конечно, понимаю, неприятности у меня могут быть большие, разбирательства всякие, допросы… А вы ко мне по-доброму отнеслись, можно сказать, и пожалели. Спасибо вам за это. И я вас поблагодарить хочу… — она замялась. — Извините, по-женски не могу, не обижайтесь. Мы ведь только познакомились. Хотя вы мужчина видный, интересный… Но лучше вот…
Валентина встала, достав из сумочки, положила в открытый ящик стола Битюцкого несколько пачек денег, вернулась на свое место. Сердце ее бешено колотилось, щеки пылали.
Битюцкий спокойно повернул одну из пачек. На полосе банковской упаковки синела цифра — 1000.
— Статья сто семьдесят четвертая, Валентина Васильевна. Дача взятки должностному лицу. От трех до восьми лет. Это для вас. А для меня — сто семьдесят третья статья, получение взятки. От восьми до пятнадцати лет. Годится?
— Да какая взятка, Альберт Семенович?! Господи! Доброе дело делаете. Предупредили, уберегли… Соблазн, конечно, чего там перед вами душой кривить, вы насквозь все видите. Сапрыкин душу смутил, да и сам теперь места не находит. Проси, говорит, Валентина, товарища Битюцкого, в ножки падай, слово давай!
— Давайте! — усмехнулся Битюцкий.
— Тридцать два года честно жила, опала спокойно, Альберт Семенович. И дальше так же жить собираюсь. Простите за бутыли эти дурацкие и кислоту, ради бога. Бес попутал, признаю.
— А как же это у тебя концы там сходятся. Долматова? — все же поинтересовался Битюцкий. — В бухгалтерии никаких к тебе претензий.
— Да потому что и не может быть этих претензий, Альберт Семенович! Чтоб я когда на заводе взяла… Да боже упаси! Этот ведь пакет… как получилось. Мастер одна в отпуск спешила, принесла ко мне на склад, говорит, мол, лишние какие-то детали, Валь, ты их оприходуй у себя, что ли. Я положила да и забыла, месяц кончился… Потом Семен как-то зашел…
— Вы что же, давно знакомы?
— Ну да, на заводе же одном работаем. Как вы своих в милиции знаете, так и мы. Он ведь сначала в цехе слесарил, потом уже на машину перешел работать.
— Да что дальше-то, Альберт Семенович? Дальше вы все знаете.
