6
0Прошу учесть, что с моей стороны могли быть допущены отдельные неточности, так как трудно вспомнить отдельные даты и все факты по своей шпионской деятельности в 1915—1917 годах, а также мною могут быть допущены отдельные неточности в вопросах дат приезда в Новороссийск для встреч со мной представителей германской разведки из посольства в Москве».
Содержание докладной и эта выписка, не оставлявшая никакого сомнения в шпионаже Пери-Кемпке, вселяли в меня уверенность, что есть непосредственная связь между разоблаченным перед войной германским шпионом и разыскиваемым по заявлению Амурского. С этими мыслями я и оказался в кабинете у Кухарского.
Лев Михайлович, напоминавший своим обликом грозного, но дремлющего льва, слыл среди сотрудников эрудитом, человеком с артистическими манерами, писавшим почему-то с оттопыренным мизинцем и не терпевшим пустых рассуждений и отклонений. Глядя на него, трудно было определить, о чем он думает и какая последует реакция. Одни удивлялись его чутью к главному в деле и лишним, второстепенным деталям, другие долго не забывали острых и едких реплик. «Буря в стакане воды» — было любимым его изречением, которым он часто пользовался. При всем этом Кухарский не пропускал толковых предложений, в которых чувствовалось хотя бы в зародыше творческое начало. Лев Михайлович словно просыпался, когда улавливал острый аналитический ход в рассуждении или слышал дельные реплики.
Сам он тоже не упускал случая блеснуть оригинальной мыслью, и мне казалось, что ему доставляло удовольствие слушать самого себя, наблюдать, какое впечатление он производит на сотрудников, слегка покрасоваться перед молодыми, которые нередко слушали его с раскрытыми ртами.
Однажды и меня он публично похвалил за довольно смелые предложения по одному делу. С тех пор я значился у него в активе.
Большой неожиданностью для всех сотрудников было окончание им заочного отделения... торгового института.
— Докладывай, зачем ездил? Что привез? — сказал Лев Михайлович, устало откинувшись на спинку кресла.
— Все, что привез, я изложил здесь, товарищ подполковник.
Кухарский молча взял докладную и начал читать. А я рассматривал его кабинет с высоченным потолком и облицованным белым кафелем камином в углу, который никогда не топился, и с волнением готовился к даче пояснений.
Знакомясь с материалами дела, слушая дополнения Андрея Карповича, раздумывая над заявлением Амурского, я постоянно, до головной боли, искал связующее звено между двумя людьми, пути-дороги которых где-то пересеклись и образовали некий узел, в котором следовало разобраться. Без сомнения, их связывали авантюристические стремления и общность характеров.
