6
0Что еще скажет ей этот Битюцкий в выйдет ли она одна, без сопровождающих милиционеров из этого холодного, гулкого здания? Много она передумала за минувшую ночь, приготовилась уже к худшему, хотя в душе ее и жила маленькая надежда: раз сразу не взяли, значит… Но она не стала развивать эту призрачную пока надежду, рассчитывать особенно было не на что. Мало ли какой план у милицейского этого начальника! Знает, что никуда она, Долматова, от него не денется, улики налицо, и если покопать… И все же Валентина упорно гнала от себя мысли о худшем, выглядела спокойной. Анатолию она приказала строго-настрого: никому ничего не говорить, все отрицать, в ее дела не вмешиваться. Даст бог, отпустят, сказала она ему на прощание сегодня утром и пошла как в гости — приодетая и надушенная.
Маленькая, тесная кабина лифта быстро подняла Валентину на четвертый этаж, она вышла в узкий высокий коридор, плохо освещенный и оттого пугающий, чужой, нашла нужную ей дверь, но войти сразу не решилась — села на казенный, обтянутый темно-коричневым дерматином стул, решила: пусть сердце малость успокоится. В кабинет нужно входить даже без следов волнения на лице, ничем нельзя выдать свои переживания, это не в ее пользу. Версию они сочинили с Семеном вполне убедительную, послушаем теперь, что будет говорить полковник милиции Битюцкий.
В коридор вышла секретарша Битюцкого — остроносая, вся какая-то дерганая, чем-то недовольная, спросила:
— Вы, что ли, Долматова? А чего ж прохлаждаетесь? Сказано — к девяти. Заходите.
Валентина пошла, не чуя под собой ног, села в темноватом кабинете на крайний стул, ждала. Битюцкий говорил по телефону, время от времени внимательно поглядывая на Валентину каким-то оценивающим, затаенным взглядом. Потом, положив трубку, стал молчком барабанить пальцами по столу, думал. Откинулся в потертом креслице, жалобно скрипнувшем под тяжестью его короткого сильного тела, спросил нейтрально:
— Ну, что будем делать, Валентина Васильевна? — он заглянул в ее пропуск.
Она недоуменно повела плечом — что скажешь на такой вопрос?
— Я поинтересовался, — ровно продолжал Битюцкий, не меняя позы. — Серебро, золото довольно легко снимаются с деталей кислотой, которую вез Сапрыкин. Надо думать, сочетание мешка и бутылей в мусоровозе не случайное, а?… Поинтересовался и другим: хищений на вашем заводе драгоценных металлов и золотосодержащих деталей не зафиксировано. Значит, или концы прячутся очень профессионально, или ваша преступная группа в самом начале пути, и мы подоспели вовремя.
— Да какая там преступная группа! — вырвалось у Долматовой. — Мешок этот он в контейнере и увидал, а кислоту для аккумуляторов вез… Говорили же! Да, я просила, машина у меня. У нас то есть, с мужем.
