6
0На фотографии военных лет, висевшей на простенке, я увидел его с двумя медалями «За отвагу» и спросил, за что он их получил.
— Мой приятель, — начал Крикун с неохотой, — когда его просят рассказать о войне и наградах, отвечает, что он не воевал, а только минировал и разминировал. «Как же так?» — начинают удивляться. «А так, — отвечает: — Мину поставлю, замаскирую и — дальше. Нащупав немецкую, взрыватель выверну, швырну в сторону и — дальше. И так всю войну — от мины к мине». Правда, однажды перед наступлением пришлось малость порыться в земле, как кроту... С осени фашисты густо заминировали подходы к своим траншеям. Ударил мороз, затвердела, как камень, земля. А в ней мины. Приказали проверить — будут немецкие мины взрываться в мерзлой земле или по ним можно бегать нашей пехоте? Вот тогда-то и пришлось моему приятелю своим животом оттаивать под собою промерзлую и припорошенную снегом землю, чтобы достать мину из-под земли. За что и получил медаль «За отвагу». Вот так и я: не воевал, а переходил, чаще переползал на животе, линию фронта — то туда, то обратно. Да что тебе рассказывать, сам знаешь, как на войне, — оборвал свои рассуждения майор, так и не сказав о наградах.
Войну я, конечно, знал от первого до последнего дня, но одно дело быть командиром минометной роты в стрелковом полку, а другое — переходить линию фронта в одиночку с заданием особого рода.
Я помню случай, когда меня неожиданно вызвал в свой «кабинет» подполковник, начальник штаба полка, и сразу предупредил, чтобы лишних вопросов не задавал, а послушал, о чем будет идти речь. На разостланной на столе карте, на которой был нанесен передний край на участке нашего полка, при свете желтовато-огненного гребешка лампы, сооруженной из снарядной гильзы, склонились начальник штаба в накинутой на плечи шинели, начальник особого отдела «Смерш», командир разведвзвода и мужчина неопределенного возраста с бородкой, в поношенном пиджаке и ушанке, которую вряд ли бы кто подобрал, если бы она слетела с головы на людной дороге. Я слушал разговор, но больше смотрел не на карту, а на усталого незнакомца, который, как мне показалось, уже много дней находился в пути.
Изредка в блиндаж врывался гул разрывавшихся поблизости снарядов. Передовая была совсем рядом.
— Километрах в двух за немецкими окопами — вот эта речушка, — провел начальник штаба острием карандаша по еле заметной на карте извилистой линии. И тут же озабоченно добавил: — Воды в ней сейчас как в океане. В последние дни у нас здесь не перестают дожди со снегом...
Начальник штаба оторвался от карты, посмотрел на незнакомца, как бы спрашивая его, представляет ли он, что это значит, но тот, целиком занятый изучением карты, только неопределенно качнул головой.
