6
0Позади остался поселок металлургов. Слева, внизу от дорожки, по которой мы шли, виднелась крутая дуга реки, огибавшая поселок. Амурский неторопливо рассказывал о своей жизни. Я старался все запомнить. Он называл фамилии, имена, даты, города и населенные пункты, где жил, работал, задерживался, арестовывался, сидел в тюрьме. Говорил он медленно, спокойно, только дышал тяжело и часто делал паузы. Как мне показалось, Амурский и в самом деле честно, как на исповеди, рассказывал о всех своих грехах и мытарствах. Мы далеко ушли от поселка. Мне пора было идти в город, а ему возвращаться в общежитие. Город и поселок уже светились вечерними огнями, а он все рассуждал о плене.
— Значит, не презираешь? — хотелось ему убедиться в главном.
— Ну как же!.. Почему не застрелился, когда немцы кричали: «Хенде хох!» Отвечаю на незаданный вопрос. Если на чистоту, то не хотелось умирать, а на языке других — шкуру спасал. Может, и зря, так как оказался в аду. Выживали в нем по-разному. Я — по-честному, а другие продавались с потрохами. Жалко и мерзко было смотреть на слюнтяев. Некоторых бы задушил собственными руками.
Кругом сгущалась темнота. Я спросил Амурского:
— Послушайте, вам не кажется, что вы написали свое заявление к нам ради... знакомства со мной? Или, может быть, ради озорства?
— Ну зачем так, капитан?.. Я же — по правде!
— Но вы ничего конкретного не даете. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что... А? И почему именно теперь вас, простите, угораздило написать? Значит, был какой-то толчок?
— В том-то и дело, — вдруг потупился Амурский. — В том-то и дело, что на прошлой неделе... будто его лицо мелькнуло передо мной!
— На вокзале у поезда. Не убежден, но показалось — его.
— Час от часу не легче.
— Понимаешь, такое совпадение... Моя сестра — она живет на Урале — ехала с юга, дала мне знать, чтобы повидаться. Я и поехал к поезду. Вышел на перрон побродить, и тут у поезда — знакомая рожа! Вернее, что-то отдаленно напоминающее... Пока вспомнил — кто, его и след простыл. А у меня, понимаешь, даже душа заболела. Жив, вражина!
— Ну, это уже кое-что, — сказал я. — Хотя снова — ни имени, ни адреса... Впрочем, в нашем положении и это — прибавка.
Я взял его за локоть, придержал во тьме.
— Викентий Петрович, вы не могли бы мне обо всем написать?
— Я же все рассказал.
— Столько историй, имен, мест... Боюсь, что не все запомню, пропущу. И в особенности — об этом случае на вокзале.
— Ну, если это так уж нужно... для истории.
— И для утверждения личности в этом поселке, — добавил я.
— А что? — понравилось ему мое предложение. Амурскому хотелось написать о себе. Он не скрывал этого.
Я пожал его пухлую руку, и мы расстались.
В коридоре управления мне встретился капитан Сергей Панов, такой же, как и я, новичок в органах, из фронтовиков.
