6
0Один из офицеров, кубанец, говорил только по-украински, и Урумов почти ничего не понял из его доклада о положении в вооруженных группах в горах, хотя слушал очень внимательно. Другой просил разъяснить: почему они должны шпионить? Насколько это допустимо в организации, которая преследует политические цели? Его это оскорбляет как офицера. Урумов обещал доложить об этом Улагаю. Сам он не уполномочен решать такие вопросы.
На следующий день на лошадях выехали в станицу Славянскую. Остановились у одного казака. Вечером состоялось свидание с пятью «членами подпольной организации», простыми казаками, людьми пожилыми, высказавшими много сомнений в успехе дела.
— Сколько казачьих голов полетело, а что толку... — хмуро проронил пожилой казак. — Где то, что было, где атаманы, за что головы сложили?
— Да ниякого дила не вышло! — вторил другой. — Господа много обещали, требовали, чтобы наш брат казак рубил всех подряд. Дошло до того, что своим братам, а то и батькам головы рубили, а шо с того? Да ничого! Так шо мы уже учени, и як браться опять за шашку, то надо все обмозговаты. Казак вже пошов за Совецкой властью, и сейчас трудно с ним балакаты. Не возьмешь у голову, с якого краю до его пидойты.
Урумов, услышав эти рассуждения, даже не стал говорить, что он из-за границы, а разговаривал, как местный. Казаки на него напирали, требовали разъяснений, как им быть, а он не мог говорить с простыми поселянами, лучше у него получалось с офицерами. Те его больше понимали, хотя высказывали тоже всякого рода сомнения и проявляли осторожность.
— А когда вернется старое время? — спросил один казак, все время молчавший. Это был его единственный вопрос к полковнику.
— Старое, каким оно было, вернуть нельзя. Его надо заменить. А вот при падении большевиков выдвигать на пост военного диктатора, временно, конечно...
Урумов довольно холодно распрощался с казаками. От беседы с ними он испытывал разочарование. Казаки, даже участники подполья, были не такими, как он думал.
Из Славянской Урумов с Гуляевым направились в Пятигорск к терским казакам. Остановились они в городе, в гостинице. Вечером поочередно к нему в номер с большими предосторожностями заходили «члены подпольной организации». Их было пять человек. Один из пяти — бывший вахмистр, терец. Жил ранее в станице Прохладной. Урумова он заинтересовал тем, что проживал недалеко от Осетии. Полковник набросился на него с расспросами об осетинах, но тот ничего интересного не мог ему сказать. В Осетии он не был.
— Туго соображает, мало развитой, — таково было мнение полковника о вахмистре, которое он высказал Гуляеву.
Николай пожал плечами и сказал, что в организации он полезный человек и что такие люди тоже очень нужны. Урумов согласился и добавил:
— Они бывают добрыми рубаками.
