6
0— А зачем ему ехать, скажем, на Кубань? — все так же скептически рассуждал Гуляев.
— Так у тутошних атаманов, генералов, полковников одно на уме — сорганизовать казаков на восстание против Советов. А казаки, по слухам, давно побросали шашки и винтовки.
Дальнейший разговор с хорунжим ничего нового не дал, но Гуляев запомнил его и собирался по возвращении рассказать Крикуну.
Беседа с Веховым настроила Гуляева на оптимистический лад. Он узнал многое из жизни Константинополя и почувствовал больше уверенности в себе.
«Есть люди и тут, есть», — повторял про себя Гуляев. Больше всего ему понравилась смелость Вехова, его стремление вернуться домой, в родную станицу на Кубани.
— Полковник Николай Петрович Погорский, — снисходительно протянул руку немолодой высокий мужчина с поседевшими висками.
— Николай Васильевич Гуляев...
— Оба Николаи, — услужливо заметил присутствовавший при этом знакомстве полковник Кретов, на квартире которого в Константинополе происходила эта встреча.
— Рад познакомиться с вами. Я уже слыхал от Сергея Николаевича, что вы приехали сюда в возбужденном состоянии и, как нам сообщил наш общий друг капитан, приехали ругаться и очень сердиты. Но я с удовольствием выслушаю вас.
Погорский уселся в мягкое кресло, раскрыл блокнот, приготовился слушать с карандашом в руке.
— Николай Петрович, ряд серьезных причин заставил меня выехать к вам. Бабич вернулся тогда с неутешительными результатами. В организации создалось тревожное положение. Мы связаны с вами больше двух лет, но, извините, топчемся на месте. Люди должны быть убеждены, что зарубежная эмиграция работает в одной упряжке с нами. На Северном Кавказе Погорский и Кретов неизвестны никому, но мы убедили своих, что вы — люди с положением в монархическом движении. Нам до поры до времени верили, хотя вопросы задавали. Из семи человек мы выросли в организацию, насчитывающую пятьдесят троек, около ста пятидесяти человек, и до двух тысяч учтенных сочувствующих.
— Да, вы проделали большую работу и заслужили благодарность великого князя. Будете награждены по заслугам, когда он сядет на трон в России. Мы не забудем тех, кто помогал его завоевать, — сказал Погорский.
— Спасибо, Николай Петрович. Я думаю все же, что мы заслужили другое отношение и сейчас.
— Позвольте, о чем вы говорите? — возмутился Погорский. Он бросил блокнот на стол и заходил нервно по комнате, натыкаясь на стулья.
— Разрешите мне, Николай Петрович, последовательно изложить вам все, чтобы картина была ясная.
— Я вас слушаю, — с раздражением бросил Погорский, откинув голову назад и заложив руки за спину.
— Вы сами заявили, что успех нашего дела — в руководстве центра из Константинополя, в соединении двух сил — внутренней и внешней.
