6
0Поняла?
— Что же делать, Сеня? Что?
Сапрыкин оглянулся — нет ли кого из любопытных поблизости, увел Валентину за громадный кузов своего мусоровоза, сказал жестко, решительно:
— Прапорщику твоему — не жить. Или нам с тобой. Выбирай.
— Но… Сеня! Может, проучить его? Ну, побить, пригрозить… Одумается он! Убить человека!… Да что ты говоришь?!
— Его уже били, дура! — шипел Сапрыкин в самое лицо Валентине. — Ты сама мне об этом рассказывала. А что толку? Все равно нос воротит. Он трус! И подонок! И такие вещи не прощаются, запомни. Никому и никогда.
— Нет! Нет! — Валентина в отчаянии закрыла лицо руками. — Я не могу… Я… Муж он мне, Семен!
Сапрыкин некоторое время тяжело, немигающе смотрел ей в самые зрачки. Сплюнул, вытер губы рукавом замурзанной рабочей куртки.
— Ой, Сеня! Да, может, он и правда успокоится? Ведь он языком болтает, когда выпьет. А так, трезвый, молчит, ничего не говорит.
— Гложет его наше дело, гложет, — уверенно произнес Сапрыкин. — Он не нашего поля ягода, не рисковый он человек — заяц! И рано или поздно — продаст. Потому говорю тебе, приказываю: потяни время, успокой его! Недели хотя бы две-три. А там я что-нибудь придумаю. Мы его тихо снимем, никто ничего знать не будет. Был человек и — пропал… Все, Валентина, иди. Нельзя нам больше тут торчать. Подозрительно. Что это, скажут, такая смазливая баба с мусорщиком якшается?… Иди. И делай, что я тебе сказал. Иначе…
Валентина выдержала взгляд Сапрыкина, прочитала в нем угрозу и для себя. Да, этот человек пойдет на все.
Сапрыкин повернулся, пошел к урчащему своему КамАЗу, полез в кабину. Неприметный, в грязной робе, лицом неброский — таких на заводе тысячи. О таком можно подумать с сочувствием: вот, вкалывает человек всю жизнь, выполняет самую грязную работу, возит мусор, хлам. А получает немного. Имеет, наверно, большую семью, образования не смог получить, не было возможности, вот и согласился на черную работу…
Грузовик, раздраженно фыркая, укатил, а Валентина, не чувствуя под собой ног, пошла к себе на работу, думая, что надо, конечно, сегодня же — если успеет! — поговорить с Анатолием. Семен прав: ему нужно пообещать, успокоить. А там, глядишь, и сам Сапрыкин успокоится — чего не скажешь со зла?!
Наверно, видок у нее был еще тот, потому что Нинка внимательно глянула на нее, спросила:
— Тебе что — нездоровится? Ты вся какая-то красная.
Подошла и Светлана, тоже посочувствовала:
— У тебя не температура? Давай померяем, градусник у меня есть.
Валентина замахала руками, деланно засмеялась:
— Ой, да что вы, девки, пристали? Так что-то… по женской части. То в жар бросит, то в холод. Пройдет.
…Едва закончилась смена, Валентина заспешила к телефону-автомату. Плотнее захлопнула стеклянную дверь, набрала с бьющимся сердцем номер.
