6
0Скоро за окнами поплыли перронные огни, крыта вокзала с красными буквами «ПРИДОНСК», фигуры людей, машущих руками, шляпами, платками…
Во всех купе восьмого вагона играла бодрая, поднимающая настроение пассажиров, музыка.
Телефонный звонок раздался в половине третьего ночи. Он спал еще какое-то мгновение, надеясь, что этот звонок ему спится или кто-то спутал номер. Но звонили настойчиво, и Русанов быстро поднялся, шагнул в прихожую, прикрыв на ходу дверь комнаты Сергея.
Звонил Емельянов, дежурный по управлению.
— Виктор Иванович, я знаю, вы сегодня… то есть теперь уже вчера, провожали новороссийским поездом жену…
— Что?! Что случилось? — хрипло и тревожно спросил Русанов, и рука его произвольно, сама по себе, легла на шею, мяла горло, как бы помогая ему говорить — без хрипоты и внятно.
— В поезде, судя по всему, сработало взрывное устройство.
— В восьмом, почему я и звоню. Ваша жена ранена.
— Не знаю, Виктор Иванович. Звонили из Лысухи, поезд стоит на станции…
— Лысуха?! Ясно («Восемьдесят два километра по шоссе, южное направление. Час с небольшим ходуна машине»). Слушай, Емельянов, — Виктор Иванович оглядывал уже прихожую — где что лежит, что нужно надеть и взять с собой, — раненые еще есть?
— Да, несколько человек. Двое убитых.
— Обе женщины. Личности устанавливаются. Виктор Иванович, я знаю, что вы поедете туда, — машину вам уже послал.
— Хорошо, спасибо. Позвони, пожалуйста. Коня-хину и Кубасову. Я за ними заеду.
Русанов швырнул трубку на аппарат, рывком распахнул дверь комнаты Сергея, стал трясти сына ва плечо.
— Сережа! Сыпок! Вставай. Мама попала в беду. Быстрее!
Сергей вскочил, какое-то время испуганно и непонимающе смотрел на отца, на то, как он бегал по квартире, на ходу натягивая на себя одежду, а в следующую минуту и сам уже надевал брюки и рубашку, сорвал с вешалки легкую летнюю куртку, догнал отца на лестничной площадке.
— Па, что с матерью, что? — теребил он отца, спускаясь с ним в лифте, но Виктор Иванович ничего не отвечал. Рот его был твердо и сурово сжат, он смотрел прямо перед собой, на мигающие огоньки указателя этажности, и глаза его молили и требовали лишь одного: быстрее! быстрее!
Они выбежали из подъезда в темную и теплую ночь, к ожидавшей их «Волге», и машина тут же сорвалась с места и тотчас набрала такую скорость, что работники ГАИ, увидев такое нарушение, пришли бы в ужас.
Коняхин и Кубасов жили в той части города, которая оказалась им по пути, и это экономило время.
— Я все знаю, Виктор Иванович, — говорил шофер, хотя Русанов-старший ни о чем его не спрашивал. — Коняхин и Кубасов должны на улице ждать… Это минута-другая, не больше.
— Да, да, — механически повторял Виктор Иванович, только сейчас заметив, что не надел носков.
