6
0Откуда мы знали, что она нечестная? Ты про Люську плохого не думай, Володя. Она — кремень-девка! Ничего не скажет, не разбазарит. У пас с ней нет друг от друга тайн. Женились когда — слово дали: не таиться. Легче так жить.
Безруких завел мотор.
— Вот не думал, что чекистом стану, фальшивомонетчика брать буду! Скажи кому — не поверят.
— Да не фальшивомонетчик он! — резковато сказал Кубасов. — Ну что ты, Слава, разговорился?! И с женой напрасно поделился, это наше, мужское дело.
Безруких к замечанию отнесся серьезно.
— Ладно, Володя, ты не переживай. Я же сказал — от Люськи ни один человек ничего не узнает.
Машина тронулась, пропустила мчавшийся поток автомобилей слева, потом осторожно вписалась в этот поток и сама. Через несколько секунд покатили вслед за такси и белая «Волга» с зеленым «Москвичом».
Кубасов с Безруких продолжали неспешный разговор. Оба курили, сидели в вольных позах, машина шла небыстро.
— Рамиз как отнесся к твоему предложению? Как ты с ним встретился?
— Да как, — рассказывал Славик. — Приехал он прямо в таксопарк, вызвал меня. Надо, говорит, потолковать, прокати. Поехали, мне как раз колесо завулканизировали. Едем по городу, он и говорит: «сигаретку» надо бы продать, Славик. Условия те же. Я ему: по пятерке за грамм не берусь, инфляция на дворе. Шесть. Он матюкнулся, но согласился. Кому, спрашивает, хочешь толкнуть? Есть, говорю, фрайер один, интересовался. Он спрашивает про тебя — где, мол, работает, кем и прочее. Ну, а я — как вы меня учили: да нигде не работает, зачем ему вкалывать, горб гнуть? Он и так неплохо живет. Деньги у него есть, это я понял. Не особенно торгуется.
— Ну-ну, — с улыбкой одобрил Кубасов. — Дальше.
— А дальше он мне встречу назначил, сегодня. Я вам скорей записку. Думаю: как написать, чтоб никто, кроме вас, не понял? А то попадет еще в чужие руки.
Кубасов весело засмеялся.
— С тобой не соскучишься, Славик. Еще раз говорю — не играй. Ни к чему. Веди себя естественно. А почему Рамиз к «Океану» с тобой не поехал?
— Не знаю. Сказал: сюда его привезешь, к булочной. Там буду ждать. Но ехать велел именно по этой улице.
«Не дурак этот Рамиз, далеко не дурак, — про себя отметил Кубасов. — И вряд ли он будет дожидаться у булочной».
Впереди, на новом светофоре, загорелся красный, Безруких притормозил, глянул в зеркало заднего вида, спросил запросто:
— «Волжанка» белая — ваша за нами ныряет?
— Наша, — не стал лукавить Кубасов. Пусть таксист знает, спокойнее себя чувствовать будет, увереннее.
— Правильно, — одобрил Славик. — Неизвестно еще, кого Рамиз с собой притащит… Да вот он! — сразу изменив голос, показал он глазами на человека, стоявшего на тротуаре и махавшего им рукой. — Но почему он здесь? До булочной-то вон сколько, целых два квартала.
