0
0— Эм… А… — растерялся Снегов.
Я кивнул ему на прощание и нагнал Паулину. По дороге в трактир заскочил в Конструкт. Несколько секунд боролся с жадностью, а потом слегка модифицировал схему имперских «чурил», чтобы снизить расход реогена. На функциональность не повлияет, просто выглядеть будет не так эффектно. А затем отправил турели на постройку. Хуже и правда не будет, а на мои планы не повлияет. Напоследок посмотрел, сколько осталось до Экспансионного Узла. Завтра уже будет готов! Отлично. Ну теперь можно и покушать.
— Чего хотел здоровяк? — промурлыкала Паулина, когда мы уселись за один из столов. Рядом с нами тут же появилась официантка.
— Ты задаёшь очень много вопросов, — заметил я. Заказал мясо по-французски с овощным салатом и облепиховый морс. Потом не удержался и попросил пару пирожков с капустой.
— А ты попробуй давать на какие-нибудь из них ответы, м? — улыбнулась она. — Ты будто секретный агент себя ведёшь! Это возбуждает, конечно, но и бесит не меньше.
— Проклятье! Тьма грядёт! ТЬМА! — заорали позади. — Отмеченные ею повсюду! Ты, ты тоже отмечена!
Я обернулся. Пьяный Олег-иконописец вскочил из-за стола, отмахиваясь от одной из официанток. — Прочь демонопоклонница! Прочь! Он уже прокрался в тебя!
Блондинка растерянно оглянулась, увидела Паулину и одними губами попросила о помощи. Князева плавно встала из-за стола и двинулась к хулигану.
— Все мы отправимся во тьму, потому что слышим голос её! — гласил Олег. — Все слышим! Но слышать — не значит слушать! Закройте души для зла. Не слушайте их шёпот! Не слушайте!
Паулина оказалась рядом с Олегом, взяла его за руку, что-то тихо приговаривая. Инокописец сначала вроде затих, а потом грубо вырвался.
— Ты тоже во тьме. Вы все во тьме!
Он увидел меня и ахнул:
Я увидел, что девушка с моими пирожками на подносе вышла из кухни, а затем испуганно нырнула обратно. Тьфу ты… Желудок возмущённо заныл.
— Я, Олег. Я, — сказал поднимаясь.
Иконописец грохнулся на колени:
— Спаси нас. Спаси нас всех! Отведи голоса. Прогони их. Они боятся тебя!
Наконец-то вмешались охранники, сграбастав пьяного.
— Олежа, ну ведь говорили тебе, хочешь выпить, пей дома, — пробурчал один из них.
Напившийся пророк не сопротивлялся, глядя на меня. Из глаз его текли слёзы.
Паулина смотрела на меня с изумлением. Да чего там говорить, я сам бы посмотрел на себя с изумлением.
— Он дурной, Мишка-Мишенька-Мишаня, — задумчиво проговорила Князева. — Не бери в голову.
— Сейчас в голову я готов брать только еду, — отшутился я. Но когда откусил от тёплого пирожка с капустой, то вдруг подумал о недавней истории с сестрой Марией.
Кажется, с Олегом нужно будет пообщаться ещё раз. Потому что, думается мне, не такой уж он и дурной, каким его здесь считают.
