0
0Вардэн поздно сообразил, что девушка не просто ходила по бесконечным коридорам и комнатам, а тратила свои силы на заклинание. Поставив свечу на поднос для карточек, мужчина дернул сонетку вызывая дежурную горничную. Через пять минут сонная служанка шла впереди, держа кувшин с водой и подсвечник, а следом герцог нес на руках леди Анну.
В спальне он опустил ее на постель, убедился, что камин протоплен, а затем распорядился:
– Помогите леди лечь спать, принесите молоко с медом и ложкой бренди!
Горничная, присев в книксене, бросилась исполнять приказ, а Вардэн коснулся поцелуем руки Анны и прошептал:
Девушка вспыхнула, но не отвела взгляд.
На следующее утро Дрэйма разбудил отдаленный не слишком приятный шум. Медленно открыв глаза, маркиз согнал остатки дремоты, перевёл взгляд на часы и понял, что, на самом деле, уже давно наступил день. Плотные шторы и деликатность камердинера позволили ему проспать достаточно долго, чтобы успеть восстановить силы.
– Что за шум, Джоул?
– Его Светлость велел открыть запертое крыло и навести там порядок, – сдержанно ответил камердинер, подавая хозяину рубашку.
– Комнаты родителей? – от изумления маркиз промазал мимо рукава, дернул в спешке ткань: скорее одеваться! Я должен поговорить с братом!
Через полчаса свежевыбритый, опрятно одетый Дрэйм отыскал герцога в большой гостиной прежде запертой части дома.
– Вардэн! Что ты тут делаешь?
– Составляю список ремонтных работ, – безмятежно ответил Хэвишшем, записывая что-то в тетрадь.
– Ремонт? – Дрэйм не верил своим ушам.
– Что тебя удивляет? – герцог поднял голову от списка и обвел взглядом большую комнату, оформленную в благородных оттенках синего и золотого. – У меня появилась невеста, светская жизнь приобретает размах, так что нам уже не хватает прежней части дома.
Ринкот догадался, что так будет звучать официальная версия, поэтому сел в соседнее кресло, откинув пыльный чехол, и переспросил:
Брат поднял на него печальный взгляд:
– На самом деле я зашел сюда вчера ночью, увидел, как грязная вода из прохудившейся крыши пятнает обои в мамином будуаре, как плесневеют книги в кабинете отца, как выгорели ленты в комнате Нинель, и мне стало больно.
Дрэйм огляделся. Просторная комната, действительно, хранила много воспоминаний. Здесь давали прием по случаю его шестнадцатилетия – возраст первого взросления. Тогда тут горело множество магических ламп и красивых белых свечей, звучала легкая музыка, слышался шорох шелка и звон бокалов.
