Вторая попытка (СИ)

Вместо бригад 10-го и 17-го корпусов можно предназначить к отправке 2-ю и 5-ю стрелковые бригады, сразу влив в полки по третьему батальону, развернув в дивизии. С началом войны в течение полугода отправятся и остальные три — 1-я, 3-я и 4-я. А проведя в Сибири мобилизацию, все три сформированные пехотные дивизии, сведенные в 4-й Сибирский армейский корпус, за пять-шесть месяцев будут полностью сосредоточены в Маньчжурии. Затем в Казанском и Московском округах следует заранее сформировать управления 5-го и 6-го Сибирских корпусов. Хм, сил вполне достаточно, а ведь следует призвать и льготных казаков «вторых» полков — они воинственны и надежны, прошли сборы и станут серьезным подспорьем для Маньчжурской армии. Да и сами смогут взять под охрану линию КВЖД, частично заменив там стражников. Достаточно будет отправить сюда уральских и оренбургских казаков, а это девять полков конницы, а еще две бригады кубанских пластунов, несколько донских и кавказских льготных казачьих дивизий со штатной артиллерией.

Рожественский только успевал записывать за думающим вслух военным министром. Мысленно обрадовался — по подсчетам выходило, что на Дальний Восток отправятся в большинстве своем лучшие кадровые войска, а таковыми стрелки и считались в русской армии. И озвучил подсчеты, увидев, что военный министр замолчал:

— Если за оставшиеся недели лета и осень перебросить батальоны пополнения, да еще две стрелковые дивизии, хотя бы на восточный берег Байкала, то на театре будет одиннадцать дивизий — 132 батальона первоочередных войск. Немногим меньше, но полгода воевать можно, если наш флот захватит господство на море. Затем переброска еще шести дивизий, стрелковых и пехотных, двух пластунских бригад — это еще девяносто батальонов, при подавляющем многократном превосходстве в коннице, как я понимаю.

— Да, это так, можно сосредоточить четыре десятка казачьих полков — до двухсот пятидесяти сотен, — спокойно отозвался военный министр, — придать каждой стрелковой дивизии казачью бригаду. Такая мобилизация не вызовет никаких разнотолков, казаки привыкли к службе, воспримут как должное. Упадка духа у них не произойдет, наоборот — солдат сражается за славу, а казак за добычу, так испокон веков повелось.

— Те еще разбойники порой, в походе на Пекин пришлось даже приказы отдавать, да еще какие, мародерство, — сварливо отозвался Алексеев, и вслух процитировал. — «Казакам запрещается приобретать у местного китайского населения вещи без уплаты стоимости таковых»!

Куропаткин кивнул, прекрасно о том знавший, а Рожественский удивился — так витиевато обходить «острые углы» могли только генералы. Попытаться одернуть мародеров, не называя их таковыми.