Вторая попытка (СИ)

Просто их «полководческое искусство» оказалось настолько отвратным, что все разуверились. Вся надежда оставалась на флот, собрали все что можно, но опять же — некоторые сановники сделали все возможное, чтобы Россия не смогла иметь флот, способный сокрушить японцев. А ведь он просил из Носси-Бе отправить в помощь черноморские броненосцы, хотя бы новые из них, ведь после падения Порт-Артура нужно было бросать в бой все, ничего не оставляя. Да и зачем беречь устаревшие «лоханки», трястись над ними, когда на море придет вскоре время дредноутов. Тут все нужно ставить на победу и ничего не жалеть, но ведь «экономили».

Сам министр иностранных дел категорически в том отказал, хотя турки с радостью открыли бы для них проливы, особенно когда получили бы твердую гарантию, что обратно никто не вернется. И уговорил доверившегося его мнению Николая Александровича, который тогда не понимал, что ради спасения престижа державы теперь нужно бросать в бой что есть под рукою, и ничего не жалеть, как последний рубль на карту ребром ставить!

Но поздно, слишком поздно!

— Три броненосца вернули, они потом со мной в Цусиму пошли. «Императора Александра II» умышленно три года на ремонт не ставили, «Ослябю» вести дальше Вирениус не захотел, плелся всю дорогу беременной Черепахой. Пять броненосцев, пять — и они должны были быть там, пусть не в Дальнем, но Порт-Артуре. И тогда было бы двенадцать, а не семь — совсем иная война бы пошла. И пушки надо было делать, пушки — восемь, десять, двенадцать дюймов. Но нет — производство специально остановили, хотя кипа докладных, что этого нельзя было делать!

Адмирал прихлопнул ладонью по папкам, выплеснул накопившуюся ярость. Закурил папиросу, пробормотал сквозь зубы:

— Хоть сейчас успел, собрал все что можно, ссылаясь на немощь армии. И ведь добился своего — перебросили все что можно, а теперь даже более того. И этого хватит, прах подери — Степан Осипович должен победить. Фу, мне туда поехать нужно, и плевать на какую должность…

— Сломался Авелан, сам подал прошение об отставке. А я не управляющий как он, и генерал-адмирал надо мной отныне не начальник — морской министр, и без всякого «исполняющего обязанности».

Смех, больше похожий на вороний клекот раздался в кабинете — Зиновий Петрович усмехнулся, злость его распирала. Теперь нужно было расчищать Адмиралтейство как «авгиевы конюшни», слишком много там скопилось никчемных бездарностей, слишком много о себе возомнивших.