Я посмотрел на императора, он кивнул мне, подтверждая все ранее сказанное.
— Хм… господа и дамы… — Я дождался, пока за последним человеком из нашего отряда закроется дверь. Снаружи осталась только пара риттеров из отряда виконта, они контролировали подходы и внешнюю обстановку. Благо было тихо. — Вам всем придется на некоторое время задержаться в этой комнате. Располагайтесь, устраивайтесь, постарайтесь немного отдохнуть…
— Немыслимо! — Макс Краузе запыхтел, как старый пароход, и направился прямо на меня. — Я начальник полиции, и я обязан знать, что здесь происходит!
— Милейший господин Краузе, — кардинал Дунстан перехватил его за лацкан и привлек к себе, словно старого друга, — отойдемте на пару слов…
Краузе негодовал, но подчинился.
Я подозвал Гросса и отдал простые распоряжения: держать коридоры, не допуская измененных, блокировать помещение, следить за Отто, дабы не сбежал, и ценой жизни защищать особ императорской крови.
Виконт был далеко не дурак, я видел, что он старательно пытался отбросить в сторону глупые обиды на меня и теперь внимал сосредоточенно, запоминая каждое слово. Хороший юноша. Даст Провидение, отмечу его заслуги. Но позже, это все позже…
— Бреннер, идите за мной, время не терпит!..
Костас нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Я заразился его энтузиазмом. Если он прав и у нас найдется армия против измененных, то мы легко сможем подавить все существующие очаги распространения проказы и все новые прорывы, не теряя при этом людей.
В самом дальнем конце зала, в прикрытой шторами части, вне глаз посторонних Костас отпер еще одну дверь, а за ней — короткий и резкий спуск вниз по пятнадцати ступеням винтовой железной лестницы, и мы на месте.
— Прихватите кувалду, Бреннер.
Кувалду я нашел быстро и крепко сжал ее в руках.
Мы остановились перед гладкой оштукатуренной стеной.
Не задавая лишних вопросов, я взмахнул кувалдой и ударил в стену. Посыпалась штукатурка, откололся первый кусок кирпича.
Следующие четверть часа я отработал как раб на галерах. Надо было прихватить с собой кого-то из солдат — того же Гросса, пусть бы свой гонор согнал физической работой.
Наконец проход был пробит.










