0
0Оксана с Соней сели рядом.
– Оксан, а давай после встречи посидим где-нибудь, я тебя приглашаю.
– Можно, – кивнула Оксана.
Постепенно места заполнились.
– А Фрида не видно, – заметила Оксана.
– Придет последний. Ему вынесут стул. Он сядет в отдалении и будет с усмешкой взирать на всех.
– Сонь, а за что ты так его не любишь? – засмеялась Оксана.
Но в этот момент появился Флоринский, добродушного вида довольно рыхлый высокий мужчина, и представитель издательства, принимающего гостя.
– Добрый вечер, господа и дамы! Впрочем, тут у нас, в основном, дамы. Самая читающая часть местного населения.
В этот момент дверь магазина открылась и вошел мужчина лет пятидесяти, с очень красивым тонким лицом, хорошо сложенный, с извиняющейся улыбкой на губах.
– Что я тебе говорила! – шепнула Соня.
– О, а вот и наш известный писатель, коллега ваш, Никита, Андре Фрид.
Фриду уже несли стул.
– Прошу прощения, что нарушил… Я издалека ехал, пробки, знаете ли…
Он взял стул из рук продавщицы и действительно сел поодаль. Закинул ногу на ногу и замер в выжидательной позе.
Как принято на подобных встречах, ведущая сказала несколько слов о госте, потом предала ему микрофон. Московский гость сказал, что счастлив встретиться со своими читателями в другой стране, что он впервые в Израиле и ему тут все безумно интересно и прочее, что обычно говорят на подобных встречах. В заключение он попросил задавать ему вопросы, он, мол, не умеет толкать длинные речи.
Публика примолкла. Наконец одна пожилая дама спросила:
– А как вы начали писать? Расскажите!
Московский гость начал рассказывать.
– Следующим вопросом будет, – шепнула Соня, – «где вы берете сюжеты».
– Я только это хотела сказать, – тихонько фыркнула в ответ Оксана. – Попробую сломать этот стереотип…
И едва гость умолк, как она подняла руку.
– Пожалуйста, – кивнула ей представитель издательства.
– А вот скажите, Никита Васильевич, какое у вас было детство? Судя по вашим книгам, оно прошло в маленьком городке…
– О, вы внимательный читатель, – заулыбался автор.
– Да, мне нравятся ваши книги, и там, где вы пишете о детстве, возникает ощущение уюта…
– Да, вы правы, у меня было уютное детство, чего не скажешь о моей дальнейшей жизни.
Он стал рассказывать о детстве в доме бабушки и деда, которые оказались земскими врачами. И этот рассказ как-то умилил аудиторию, люди оживились, стали задавать уже совершенно другие вопросы. И унылый в подобных случаях ход встречи был нарушен, и вместо обычных сорока пяти минут встреча растянулась на добрых два часа. Фрид ушел гораздо раньше, недоуменно пожимая плечами.
– Вот хам! – прошептал кто-то ему в спину.
