Два сына для сурового папы

В кабинет вошел врач и медсестра, Давид настоял, чтобы мы с ним вышли.

— Марат очнулся. С ним все будет в порядке, — смотрит на меня не моргая. — Иди наверх. Ты сейчас нам будешь только мешать.

— Но, — пытаюсь протестовать.

Марат здесь! Он живой! С ним все в порядке! Разве можно меня взять и заставить уйти от него?!

— Никаких “но”! — от его тона мурашки по коже. Вздрагиваю. — Иди поспи, — обращается уже чуточку мягче.

Спорить с Давидом бессмысленно и бесполезно. Вздыхаю, продолжаю смотреть на него.

— Я не усну, ты понимаешь? — говорю тихо. Мне нужно туда! Нужно за эту проклятую дверь! К своему любимому человеку.

— Нет, Ася, — жестко отрезает. — Единственное, что тебе нужно, так это поспать. Завтрашний день будет не легче. У тебя очень умные и смышленые дети, так просто, как сегодня, их уже не занять.

— Знаю, — тяжко вздыхаю.

— Поэтому разворачивайся и иди, — показывает в сторону коридора. — Если не спится, зайди к сестре.

— Я тебя поняла, — говорю обреченно. Разворачиваюсь и ухожу прочь.

Спорить с Давидом бесполезно, он не уступит. Да и если отбросить эмоции, сама прекрасно понимаю, что брат Марата прав.

Прихожу к себе в комнату, сажусь на кровати. Какое-то время просто сижу. Сил нет.

— Мамочка, — в спальню заглядывает Вадимка. — А ты почему плачешь?

Заспанный мальчонка заглядывает сквозь приоткрытую дверь, ступает своими босыми ножками по полу, трет глаза от яркого для него света.

— Я не плачу, — произношу машинально, незаметным жестом смахиваю слезы с глаз. Сама не заметила, как они появились. Шмыгаю носом. — С чего ты взял?

— Вижу, — отвечает насупленно. Обнимает меня, тянет за собой на кровать. — Пойдем спать. Утро вечера мудренее.

От слов сына сердце щемит. Снова чувствую влагу в уголках глаз, спешно делаю глубокий вдох.

— Ты прав, — залезаю вслед за сыном на кровать. Отодвигаю покрывало, помогаю ему пробраться под одеяло. Сама залезаю следом.

Сынок мой, когда ты успел вырасти? Я и не заметила… Такой большой.

Обнимаю Вадима, закрываю глаза. Малыш в два счета погружается в глубокий и крепкий сон.

На сердце становится чуточку легче. Впервые за сутки делаю спокойный вдох, грудную клетку больше не распирает от боли и обреченности. Понимаю, что с Маратом все будет в порядке. С такой мощной поддержкой и силой нашей любви никак иначе и быть не может! — Вот вы где, — слышу на отдалении. Приоткрываю один глаз.

— Лешка, — произношу улыбаясь.

— Я, — кивает сын. — Тебя пришел охранять, пока папа болеет.

— Ты знаешь? — удивляюсь. Глаза тут же открываются нараспашку, брови самопроизвольно подлетают наверх.

— Конечно! — говорит сын со знанием дела. Важный такой. — Вадим тоже, — кивает на брата. — Мы большие уже, — обнимает меня крепко-крепко. — Нас больше можно не оберегать.