Два сына для сурового папы

Ты даже не представляешь насколько, — особенно жёстко выделяет последнее предложение. Мурашки бегут по рукам.

— Ты ещё не был у него дома! — в разговор встревает Вадюша. — Там поооолный улёт! — говорит с кучей эмоций в голосе. Его буквально переполняет счастье.

— Расскажи! — просит Лешенька, тем самым переключая внимание на своего брата.

— Я даже не знаю, с чего начать, — Вадим выдает с важным видом. — Представляешь! У нашего папы есть огромные собаки! Такие, как у дяди Матвея и у дяди Рафаэля! — восторженный голос не передать.

— Они ещё живы? — удивляюсь. Ведь прошло уже почти пять лет.

— Представь себе, — отрезает жёстко. — Я привык беречь то, что имею. Вне зависимости от происходящего в своей жизни говна. Не то, что некоторые!

Марат не скрывает своей злости, а мне от этого становится только хуже. Замолкаю. Отворачиваюсь к окну. Смотрю на поток машин и не представляю, как быть дальше.

Я не могу ему обо всем рассказать. Слишком опасно. Да и подписанный договор о неразглашении никто не отменял.

Стоит мне рот открыть, как тут же соответствующие органы узнают об этом. И тогда уже проблемы будут у всех нас. У четверых.

Я не могу рисковать безопасностью и спокойствием своих сыновей. Что бы не происходило вокруг меня, они должны расти в нормальной, психологически спокойной, обстановке.

Блин… Что ж делать? Как быть?..

Втихоря смотрю на Марата. Осторожно, чтобы он не заметил этого.

Сжатая челюсть, высокие скулы, устремленный на дорогу взгляд. От мужчины исходит невероятная сила и власть, они подкупают.

Отчего-то так хочется верить, что Торковский мне сможет помочь.

Кусаю губы. Перевожу взгляд на зеркало заднего вида. Снова за нами едет этот странный серый седан…

— Марат, ты с собой теперь возишь охрану? — уточняю тщетно пытаясь спрятать свой страх.

— Ты про серебристую легковушку, что едет за нами от самой больницы? — спрашивает хмуро. На меня практически не смотрит. Делает вид, словно ему безразлично все, что происходит со мной. — Не по мою душу, — отрезает сурово.

Между нами вновь повисает тишина. Лишь мальчишки на заднем пассажирском неустанно делятся новостями.

Я напряжена. Нервы натянуты словно струны на арфе. Ещё немного и прорвутся вдрызг.

— Расслабься! — ухмыляется. — За такими, как я, не следят, — пытается перевести все в шутку. А мне от его слов не смешно совершенно."

"— Значит, это по мою, — произношу на выдохе. Чувствую, как тут же бледнею. Перед глазами все тут же темнеет. Становится дурно.

Мне нечем дышать.

Глава 17

Глава 17

Яся

— Яся! Твою мать! — сквозь толщу тьмы доносится встревоженный голос Марата.

Я понимаю, что Торковский испугался за меня, но ничем не могу ему помочь. Пытаюсь держаться в сознании, отгоняю растущую в груди панику, но все тщетно.